Дефиле озорных толстушек

Со стороны это выглядело так, словно он задумал огреть металлической посудиной тетку в шубе.

– Папуля, не бей Мухоморину, она ни в чем не виновата! – слезно взмолилась невесть откуда взявшаяся дочь Бориса Акимыча. – Это я ее попросила в шубе погулять вместо меня! Мне самой не хотелось, но мамуля настояла!

Борис Акимыч опустил сковороду и строго посмотрел на дочь, однако сказать ничего не успел. Высоко над их головами со стуком распахнулось окно, и мужской голос, пропитанный тревогой, как хороший бисквитный торт ромовой подливкой, обронил во мрак беспокойной ночи пугающие слова:

– Папа, Дюха, живо домой! Мамуле плохо!

Зяма с балкона проорал, что маме плохо, и папуля помчался домой, забыв обо всем.

Пришлось мне самой собирать в кучу раскатившиеся кастрюльки и приводить в чувство Вальку. Мухоморина привалилась к стеночке и истово, без пауз и знаков препинания, бормотала признательные слова всевышнему, который не сподобился наградить ее шубой и вообще материальным достатком, потому что бедные те богачи, которые шагу спокойно ступить не могут, чуть от подъезда отойдут – на них сразу гопники налетают, грабят и душат, уж лучше в отрепьях ходить и водку жрать, чем так-то…

Услышав про водку, я вспомнила, что задолжала Вальке бутылку, и без счета высыпала ей в ладонь все содержимое своего кошелька.

– Заодно и на закуску хватит! – Мухоморина мигом пришла в себя, сбросила мне на руки шубу и целеустремленно зашагала к ларьку.

Я посмотрела на кучу посуды у своих ног, боязливо глянула в темноту, куда незаметно утек неопознанный нами бандит, торопливо замотала кастрюли и сковородки в шубу и с узлом в руках заторопилась домой.

До квартиры я добралась без происшествий, но там тоже разворачивалась драма. Всклокоченный Зяма с безумными глазами висел на телефоне, объясняясь с диспетчером «Скорой помощи». Синюшно-бледная мамуля лежала на диване в гостиной, постанывая и норовя свернуться в бараний рог. Папуля держал супругу за руку и донимал однообразными вопросами:

– Что ты ела, Басенька? Скажи, что ты ела?

– Она не ела, она пила! – крикнула я, войдя в прихожую и обрушив меховой мешок с посудой на пол.

 – Водку пила и кое-как закусывала!

– Чем закусывала? – Папуля сменил постановку вопроса и отцепился от страдающей мамули.

Он маршевым шагом прошел в кухню и распахнул холодильник таким движением, словно намеревался зашвырнуть в его морозное нутро гранату.