Дефиле озорных толстушек

С такой миной моя родительница становится похожа на впавшую в транс прорицательницу, и ей ничего не стоит авторитетно заявить что-нибудь вроде:

– Ах, не стоило этого делать, дорогая! Ты очень, очень пожалеешь!

И гадай потом, чего именно не стоило делать – соглашаться на свидание с новым поклонником, покупать помаду цвета лососины или есть на ночь сырники с абрикосовым вареньем. Главное, практика показывает, что в чем-нибудь мамуля непременно окажется права! Либо поклонник, либо помада не выдержат испытания первым поцелуем, или же сырники в желудке вступят в непримиримую войну с абрикосами!

– Наркоман? – повторила мамуля.

Мечтательность, отчетливо прозвучавшую в ее голосе, я осудила, но не успела об этом заявить.

– После длительного употребления сильнодействующих веществ он скончался от передозировки, но к тому времени наркотики радикально изменили биохимию его организма, так что он, можно сказать, был уже не человеком, – нежно улыбаясь, доверительно нашептала мне мамуля. – Поэтому после смерти он продолжает жить какой-то особой жизнью! Тело его под воздействием препаратов вроде как мумифицировалось, почему бы и нет, правда? Пусть себе бродит по земле, как Вечный Жид, я сочиню ему какую-нибудь особую кармическую задачу, наделю своеобразным чувством юмора и назову… М-м-м… Варфоломей, а? Как тебе?

– Ты придумываешь нового героя ужастиков? – догадалась я.

В подтверждение сказанного я показала мамуле свой локоть, волоски на котором вздыбились, как щетинки на ржаном колоске.

– Чего не скажешь о других! – пробормотала я себе в укор.

Совсем запямятовала, что собиралась позвонить великанской красотке с кукольным именем Милена! А время уже почти подходящее, на часах половина десятого.

Я вернулась к себе, нашла в памяти мобильника телефонный номер и позвонила.

– Какого дьявола?! – после серии долгих гудков рявкнул мне в ухо очень сердитый женский голос.

– Мне бы Милену Витальевну, – струхнув, промямлила я.

– Я Милена! Что нужно? Кто такая?

Голосок у Милены был громкий, хриплый и булькающий, как у французского гренадера, заработавшего зимой восемьсот двенадцатого года разом бронхит, фарингит и отит и активно применяющего для лечения крепкие спиртовые настойки перорально.