Дефиле озорных толстушек

Я вздрогнула, оглянулась на веселящуюся парочку – ее составляющие уже образовали в замутившихся озерных водах единый беспокойный организм – и сказала подружке:

– Давай-ка поторопимся, у нас с тобой минут двадцать, не больше: потом эти рыбки замерзнут, протрезвеют, полезут на берег одеваться, заметят пропажу своих значков и вполне могут поднять страшный хай. Шагом марш, мадам Трошкина!

Алка глубоко вздохнула и, действительно, выступила из-под ивушки маршевым шагом. При этом в качестве походной песни она нарочито бодро напевала знаменитый романс:

– Гори, сияй, моя звезда! – и с удовольствием посматривала на свой горящий-сияющий значок.

Я спохватилась, что все еще держу свою брошку в кулаке, и поспешила пришпилить ее себе на грудь. На облегающем фигуру красном платье задорно подмигивающий огонек смотрелся почти непристойно, как стоп-сигнал наемного экипажа, готового с ветерком прокатить любого желающего.

– И вовсе он не розовый, а голубой! – сказала я в спину марширующей Трошкиной.

– Розовый! – Алка развернулась ко мне всем корпусом и продемонстрировала свой стоп-сигнал.

Действительно, у нее он был розовым, а у меня – голубым!

– К чему бы это? – задумалась я. – Может, гостей как-то сортируют – в зависимости от цвета значка?

– А я знаю, знаю! – оживилась Трошкина. – Наверное, розовые значки дают девочкам, а голубые – мальчикам!

– И кто же, получается, я? – прошептала я уже на пороге клуба.

Очевидно, этот закономерный вопрос возник и у охранников, потому что на Алку они посмотрели безразлично, а на мне задержали взгляды.

На каменных физиономиях слабо отразились глубоко подавленные эмоции: левый страж слегка поднял брови, а правый чуток опустил челюсть. Предвидя нежелательные расспросы, я выбросила в сторону руку, как кальмар щупальце, туго обвила длинномерной конечностью и притиснула к себе Трошкину, которая опять начала прикрывать горстями интимные места, и с вызовом сказала охранникам:

– Чего уставились? Лесбиянок никогда не видели?

– Я не такая, нет! – предательски заверещала Алка.

– Конечно, ты не такая, как я, лапочка! – нежным басом сказала я, звучно чмокнув Трошкину в занавешенное распущенными волосами ухо. – Ты у нас девочка, а я мальчик! – И в подтверждение сказанного максимально выпятила грудь, украшенную голубым розанчиком.

Не знаю, что произвело на охранников большее впечатление – мои слова или демонстрация моих внушительных достоинств, но они дружно, как по команде, посторонились, пропуская обнимающихся «лесбиянок».