Дефиле озорных толстушек

 – Из той бабы можно выкроить двух таких Милен, как эта! Определенно, они не родственницы!

– Ну и что? Та баба свободно может быть родственницей Сашиного папы! – рассудила Алка. – Или же она вообще не родня всем этим Рыжиковым! Няня, например!

– Трошкина, ты молодец! – обрадовалась я. – Дай, я тебя расцелую!

– Но-но! Говорю тебе, я не такая! – Алка покачала перед моим носом пальцем, который расплывался в воздухе, оставляя за собой смазанный светящийся след.

– Кажется, мне уже хватит, – с сожалением пробормотала я.

Но оставлять вкусный коктейль было жалко, так что пришлось допить до дна.

– Кончай нализываться! – опустошив свой бокал, строго сказала я Алке. – Пойдем к этой Милене, спросим, с кем улетели к фрицам Саша и Миша.

– Пойдем! – с готовностью согласилась Трошкина.

Два коктейля придали ей необычную смелость. Обычно Алка решительна только на словах.

Покачиваясь на каблуках и трогательно поддерживая друг друга, мы протолкались к сцене и взобрались на нее. Мне с моим баскетбольным ростом это труда не составило, а мелкую Трошкину любезно подсадили какие-то парни.

Очевидно, предупредительные юноши рассчитывали на продолжение стриптиз-шоу. Чтобы не разочаровывать их, раздухарившаяся Алка исполнила оригинальный номер. Она высоко подпрыгнула, уцепилась рукой за столб и покружилась вокруг него, поджав ноги, как цирковая обезьянка. Взвихрившаяся бело-розовая юбка нарисовала вокруг столба цветную спираль, напомнившую мне изображение ДНК в школьном учебнике по биологии. Зрители забили в ладоши. В финале самозваная артистка сползла к полу и мягко приземлилась на задницу. Я резко потянула ее за свободную руку, едва не выкорчевала при этом сам шест, но Трошкину все-таки подняла. После двух коктейлей – всего-то по триста граммов каждый! – она сделалась необычно тяжелой и с трудом держалась на ногах.

Обняв подружку так крепко, что легенда о нашей лесбийской связи могла считаться подтвержденной, я толкнула неприметную дверцу на заднике сцены и шагнула в узкий коридор, скучно выкрашенный зеленой масляной краской.

– Совсем как в школе! – растрогалась Алка, на ходу сколупнув кусочек – наверное, на сувенир.

– Руки не распускай! – прикрикнула я.

– Кто бы говорил! – не осталась в долгу Алка. – Отпусти меня, дылда!

– Сама пигмейка! – ответила я и прислонила подружку к стенке под дверью с надписью «Гримуборная».

– Просто уборная – это мне ясно! – поглядев на табличку, возвестила нетрезвая Трошкина. – Женская уборная и мужская уборная – тоже.