Дефиле озорных толстушек

 – Кто такой, почему не знаю?

– Как это ты не знаешь Петюсика? – Алка удивилась и, кажется, даже обиделась. – Блондинчик такой, худенький, в очочках!

Алка замолчала. Петюсика она явно запомнила менее подробно, чем его тортик.

– Очочки желтенькие? – сообразила я. – Выходит, я действительно знаю твоего Петюсика, видела. Может, познакомишь нас толком?

– Так он же ушел! Торопился в Интернет залезть по ночному тарифу! – Трошкина развела руками.

Я заметила, что пальцы у нее вымазаны белым и коричневым – не иначе, взбитыми сливками и шоколадом – и забеспокоилась, удастся ли мне толком познакомиться хотя бы с тортиком.

– Прошу всех к столу! – напевно произнес папуля.

Через несколько минут я уже шумно хлебала горячую солянку, чувствуя, как с каждой проглоченной ложкой густого мясного супа мне легчает. Застольную беседу я проигнорировала, чай пить не стала. Заставила Алку поклясться, что она прибережет для меня кусочек тортика, и пошла к себе – спать.

Проснулась я рано, хотя меня никто специально не будил. Наоборот, папуля, который обычно встает раньше всех в доме, без устали шикал на мамулю и Зяму, приговаривая:

– Тише, тише, не разбудите Индюшечку!

И сам же организовал оглушительный колокольный звон, обрушив в кухне пирамиду из пустых кастрюлек. После этого встала бы и мертвая царевна!

– Здоров, Индюха! – приветствовал мой выход на незарастающую народную тропу к удобствам Зяма, ожидающий своей очереди на прием утренних водных процедур.

В ванной плескалась мамуля, в журчание воды вплетался ее бодрый голос. Она громко декламировала:

– Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам! Их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам!

По голосу чтицы как-то сразу чувствовалось, что в роли мстительного вещего Олега сбирается выступить она сама. Оставалось выяснить, кому отводится роль неразумных хазар, чьим селам и нивам не светило от мамули ничего хорошего.

– Часом, не знаешь, кто у нас сегодня хазары? – на всякий случай спросила я Зяму.

– Ныне сие Любаша и иже с нею, – ответил братец, попавший под обаяние пушкинского стиха, густо нашпигованного старославянизмами. – Мамуля собирается в издательство.

– Хочет вывести в свет Варфоломея! – догадалась я.

– Ты еще не знаешь про Варфоломея? – удивилась я. – Это замена на поле. Мамуля планирует ввести его в игру вместо выбывшего Кузьмы.