– Слишком много на тебя в последнее время навалилось, – согласилась Надежда, – вот нервы и не выдержали. А вообще-то ты зря туда ходила, этот бармен мог тебя заприметить.
– Зато теперь вопрос решился сам собой! Как говорится: нет картины – нет проблемы.
– Да… – задумчиво пробормотала Надежда, глядя на пустую тарелочку от пирожного. – Вот в этом, девочка, ты глубоко ошибаешься. Лежит она, эта картина, замурованная в стену, и, как говорили в старинных романах, «ждет своего часа». Лет эдак через пять, а учитывая аварийное состояние нашей канализационной системы, и гораздо раньше, труба снова может прохудиться на том же месте.
Картину найдут, если она не сгниет, конечно.
– Не сгниет, – мрачно проговорила Лена. – Она в полиэтиленовом пакете.
– И как только ее найдут, карусель вполне может завертеться по новой – полиция начнет искать виноватых. Но вообще-то если здраво рассуждать, то тебе нужно бояться не этого. Если даже картину найдут какие-нибудь работяги, то могут просто не обратить внимания, кинут куда-нибудь, во всяком случае, в полицию сообщать не будут.
Это сейчас каждый ребенок знает, какую из Эрмитажа украли картину и что на ней изображено. А скоро все про это забудут – мало, что ли, других новостей! Вон, говорят, квартплату скоро опять повысят – так какое народу дело до той картины!
– А чего же мне тогда бояться?
– Не чего, а кого, – Надежда наставительно подняла палец. – А бояться тебе надо твоего знакомого молодого человека Дениса, вернее, не его самого, а его длинного языка.
И еще его скверного характера. Вот придут к нему домой обманутые бандиты, изобьют посильнее прежнего и проболтается он им о тебе и о картине. Или полицейские, в которых бармен все же успел заронить искру сомнения, возьмут его к себе на допрос, а там потрясут как следует. Тебя с ним не будет, он и расколется. Все расскажет, как было. А уж с его слов и тебя, не дай бог, прихватят. И как почувствуют они там, в полиции, что дело их правое, так за тебя возьмутся, что хочешь не хочешь, а признаешься, что была с Денисом в Эрмитаже.
Вот и все, можно дело передавать в суд.
– Что вы меня пугаете? – вскричала Лена. – Только я успокоилась…
– Что успокоилась – хорошо, но на достигнутом успокаиваться нельзя, – выдала Надежда Николаевна не очень осмысленную фразу.
От выпитого чая и от сытной еды Лена пришла в благодушное настроение, а уж когда она решилась снять с души такой груз, то ей совсем полегчало. И вот теперь соседка развеяла ее иллюзии.
