Внезапно брат заключил меня в крепкие объятия, всего на миг, затем отпустил, подмигнул и направился обратно в зал. Я смотрела ему вслед с дурным предчувствием.
Удручающие мысли вылетели из головы, стоило Дамиану показаться в дверном проеме со словами:
— Почему не заходите?
Следом в коридоре появилась минейра Амадис.
— Ламар! Ты куда? — растерянно окликнула она сына.
— Танцевать, мама. Танцевать! — не оборачиваясь, произнес он с разведенными, будто от счастья, руками.
— Рина… — глава безопасности подтолкнул меня войти в кабинет.
Я кивнула, перешагнула через порог, окинула всех быстрым взглядом и заняла свободное кресло рядом с минейрой Кифает.
— Генерал Майе, вам следует покинуть помещение, — потребовала минейра Беатрис.
— Я и сам собирался уходить. У короля запланирована важная встреча.
Мы с Дамианом обменялись взглядами, понятными только нам. Он переживал за мое сердце и душевное состояние, твердил, что мыслями будет со мной, хотя сам будет далеко. Обещал обнять при первой возможности, поцеловать так, чтобы пошла кругом голова, и я забыла напрочь обо всех проблемах.
Генерал ушел, закрыв за собой дверь, и в кабинете повисло гробовое молчание. На миг мне показалось, что я попала на поминальную службу.
— Я жду объяснений, — напомнила минейра Беатрис, ради чего мы здесь собрались."
"— Пожалуй, начать стоит мне, — бабушка взяла на себя роль рассказчика. — Как вы знаете, моей дочери Амадис довелось носить под сердцем двоих детей. С первой беременностью не возникло проблем, вторая же протекала крайне сложно.
Я подумала, что свежий воздух, тишина, красивая природа пойдут дочери на пользу, поэтому уговорила ее поехать в поместье Хинсток. Тряска в карете сделала свое дело. По прибытии у Амадис начались преждевременные роды, которые прошли довольно успешно. Ребенок появился на свет совсем крохотным и напоминал по размерам куклу. Это была девочка, моя долгожданная внучка, — женские губы изогнулись в легкой улыбке, голос наполнился такой нежностью и любовью, что у меня перехватило дыхание, а на сердце разлилось приятное тепло.
— Правда, родилась очень слабенькой, почти не кричала, а пищала, как котенок. Заглянув в ее глаза, мы сразу поняли, кто она. Вдобавок имелась черная метка Валадара, которая исчезла спустя сутки. Но моя любовь не стала от этого меньше, Амадис же впала в истерику. Отказывалась кормить ребенка, брать на руки…
— Да я видеть его не могла! — перебила бабушку женщина, которую у меня язык не поворачивался назвать матерью.
