Действуй, жена!

Просто помогает мне вытащить чемоданы, ждет, пока крепкий паренек в фирменной куртке поставит наш багаж на золоченую тележку и торжественно вкатит в холл гостиницы, а затем хлопает меня по плечу и бурчит недовольно «бывай, бро!». Я смотрю ему вслед. Высокому широкоплечему мужчине, слишком похожему на меня, и вместе с тем совершенно другому. И внезапно понимаю намерения старшего брата. Ему претит разразившийся в семье скандал, и хочется восстановить статус-кво. Жить как прежде. Приезжать к матери обедать. Подначивать сестер и гордиться знаменитым братом.

Но, к сожалению, точка невозврата пройдена. И Ромке придется выбирать, на какой из баррикад сражаться. Вся семья или я. Сохранить нейтралитет не получится. Мама и сестры не позволят.

Я поднимаюсь в номер. И замираю от охватившей паники. Свет горит только в прихожей, а в остальном музее темнота.

«Где моя жена? — думаю я лихорадочно и, отдав несколько сотенных бумажек доставившему багаж парнишке, на всех парах несусь в спальню. И сразу же облегченно вздыхаю.

В комнате горит приглушенный свет торшера, а Кира спит, свернувшись калачиком. Я останавливаюсь невдалеке от кровати, изголовье которой чуть прикрыто балдахином. Лицо жены по-детски расслаблено, а на губах блуждает довольная улыбка. Ради этой женщины я вдрызг разругался со всеми родственниками. Даже Ромка — соратник и правая рука — уехал сильно раздосадованным. Он, конечно, примет мою сторону. Наши общие проекты не дадут ему занять другую позицию. Но и НКВД брат не бросит."

"«Да кто их бросает, ептиль! — словно чайник, закипаю я.

 — Я специально выстроил дом, поселил там мать с сестрою, а потом на радостях привел туда же любимую жену. И что в итоге? Одно сплошное предательство! Интересно, — морщусь я недовольно. — А когда мои красавицы установили шпионскую технику? До свадьбы с Кирой или сразу после? И что послужило толчком? Неужели комиссионные от Анжелики? Или желание опорочить меня, улыбаясь в лицо, а за спиной устраивали свой темный бизнес? Имели с меня хорошие дотации и на мне же зарабатывали, — фыркаю я и, накрыв жену одеялом, уже собираюсь выйти из комнаты. Маленькая деталь не дает мне покоя. И если я прав, дело принимает самый хреновый оборот.

— Леша-а, — сонно зовет меня жена, — какие новости?

— Все по закону Мерфи, дорогая, — усмехаюсь я невесело, но возвращаюсь обратно и, усевшись на край кровати, глажу ножки жены. — Если неприятность может случиться, она случится. Только я не до конца понял масштаб трагедии.

— Все беды у нас в голове.