Действуй, жена!

Мама и папа! Что им сказать? Обмануть или признаться? Привести в дом Лешку и встретить укоризненные взгляды семьи. Всем и каждому в моем окружении известно, что простить Воскобойникова я не смогу, слишком глубока была рана. И слишком долго она затягивалась. Стараясь отвлечься от терзающих меня мыслей, я одной рукой достаю сотовый и большим пальцем печатаю в Телеграм сообщение Малике.

— Как мы вышли на Пирогова? Вроде бы не наш формат. Провинциальный бизнесмен, тем более из родного города.

— Прислали подлинные фотки.

— Странная ситуация, — отправляю я кучу рыдающих смайлов.

— Я поговорю с Керри. Он пришлет за тобой человека…"

"— Кира, — чуть морщась от боли, Леха обнимает меня за плечи здоровой рукой, а в пальцах больной продолжает держать мою ладошку. — Не пиши ничего, что может быть использовано против. Еще неизвестно, как Пирог на тебя вышел. Наверняка сработали профессионалы. Я подозреваю не только слежку, но и прослушку.

Мне хочется возразить Леше, объяснить, что для этих целей у меня другой номер, оформленный на какого-то левого типа.

— Даже если телефон зарегистрирован не на тебя, то можно определить фактического владельца. Я сейчас пишу сценарий для триллера. Изучаю материалы. Есть практика, как по второму телефону, постоянно находящемуся в радиусе нескольких сантиметров, найти настоящего владельца. Я понимаю, что в целях конспирации у тебя два аппарата.

Я мяукаю что-о нечленораздельное и, чтобы скрыть панику, замечаю небрежно.

— Просто хотела отвлечься. Боюсь встречи с твоими родственницами.

— Не бойся, — бархатистым голосом уверяет Леха. — Они, конечно, грозные противники, но ты справишься. Главное, избавиться от страхов.

«Ты еще и психолог», — вздыхаю я, пряча сотовый, а вслух замечаю, не подумав:

— Не могу ни на чем другом сосредоточиться…

— Я помогу, — кивает нахально Леха и снова лезет целоваться.

Поэтому из машины я выхожу с чуть припухшими губами и в мятом платье.

— Погоди, — рыкает Леха, с трудом выбираясь вслед за мной. — Кольцо, Кира. Мать не Пирогов, ее не проведешь, — шепчет он, выуживая из кармана колечко, предназначенное Нефертити. Украдкой надевает мне на палец и снова берет за руку. Сзади, еле сдерживаясь от смеха, лениво вразвалочку идет Лом.

— Удачи тебе, Шакира, — ухмыляется он, заходя за нами в калитку. — Жду твоей победы, как главного праздника.

Вот этого я и боюсь больше всего. Придется ходить по белой нитке.