И под окнами моей квартиры остаются только преданные и упертые.
Леха спит сном праведника, прижав меня к себе здоровой рукой. А я тупо пялюсь в потолок и отчаянно думаю, какая же я все-таки идиотка. Ножки помочить в реке… Ага! Сейчас!
Сколько раз я представляла себе нашу встречу с Воскобойниковым. Сколько раз репетировала собственное равнодушие и хлесткие фразы. Но действительность превзошла все мои ожидания. Я даже мяу сказать не успела, как оказалась в одной койке с Лешей и под его «Кирочка… давай, маленькая!» скакала на нем, как ненормальная.
Крики фанаток, вопящие полицейские сирены, ничто не смогло отлепить нас друг от друга. Мы смеялись, кусались и облизывали друг друга с небывалой страстью, вдруг проснувшейся в нас обоих. Сверху, снизу, на кухонном столе, на диване в зале… Везде перепробовали. Где-то трезвонил сотовый. Мой или Лешкин… А может, и оба одновременно, но мы словно выпали из реала. Оказались где-то вне пространства и времени. Теперь, ощущая теплый бок Воскобойникова, я пыталась понять, как могла облажаться по полной программе.
Спать с Лехой — самое злое зло, какое только можно представить. Заново открыть ему душу и потом снова ощутить, как грязный ботинок сминает нутро. А его хозяин идет дальше как ни в чем не бывало. Если вдуматься, мы расстались с Воскобойниковым как любовники, и только спустя месяц после возвращения со свадьбы Малики я поняла, что меня, оказывается, бросили. Рванула к Нине и получила по щам… Слава богу, только в переносном смысле. Но душа болела долго.
Вот только Лехе как с гуся вода. Ушел-вернулся… Какая разница!
Я осторожно выкарабкиваюсь из медвежьих объятий и, завернувшись в простыню, выхожу из спальни. Попить водички, собрать вещички.
Оказавшись в ванной комнате, первым делом споласкиваю помятую физиономию и, несмотря на все внутренние уговоры остаться лахудрой, прихорашиваюсь. Легкий крем на лицо и под глаза. Причесавшись, раскидываю по плечам кудри и самой себе напоминаю греческую богиню. Афродита, твою мать!
Насмотревшись вдоволь на себя любимую, я взбираюсь на маленькую стремяночку и будто Штирлиц выглядываю в форточку.
Отсюда открывается прекрасный обзор. В нашем доме, построенном буквой «П», по замыслу архитекторов, именно в этих перпендикулярных отрезках, примыкающих к основному зданию, и расположены санузлы. Один — гостевой — прямо рядом с входной дверью, а здесь другой — приватный. Привстав на цыпочки, я вижу девиц, воронами рассевшихся на всех лавках и качелях.
