Вот у меня и выскочили те слова, но они имели отношение к ситуации вообще – что и ты со мной жёстко поиграл.
Челюсти бывшего босса так сжались, что всё лицо задеревенело, принимая одну маску напряжения.
– Мира, если ты хочешь слов извинения за это, то я могу их сказать, но я снова солгу.
Его взгляд был таким тяжёлым, что, не выдерживая, я отвела свой в сторону. Торшер красиво освещал комнату, не мешая при этом видеть красивую панораму ночного города в большом окне. Даже тонкая как вуаль тюль не мешала мне любоваться этим видом.
– Не надо. Уж лучше правда, какая бы она не была, – подтвердила невысказанное предположение мужчины насчёт моей нелюбви ко лжи.
Боковым зрением я видела, что Ковальский нагнулся ко мне, а через секунду его тёплые пальцы нежно ухватили мой подбородок, поворачивая к себе.
– Мир, я ни капли не жалею о содеянном, только о том, что вся эта ситуация вывалилась на неподготовленную тебя одним разом, да ещё и с незапланированным дополнением в лице моего братца. Кстати, сводного.
Он упоминал?
Кивнула головой, так как этот проникновенный голос и мягкие поглаживания большим пальцем по моей щеке чудовищно отвлекали от хода мысли.
– Почему? Почему не жалеешь? Ведь как юрист ты понимаешь, что за такое при наличии доказательств я тебя и засудить могу.
Он хмыкнул и в довесок легонько щёлкнул меня по кончику носа.
– Ты, Берсеньева, точно сможешь. При том, что я даже сопротивляться не стану, ибо виновен, господин судья, по всем пунктам.
– И тогда зачем? Ведь можно было и по-другому.
– Можно. Возможно, что-то бы и вышло, а возможно, ничего. Мне же хотелось стопроцентного успеха. Наверное, если бы из моей затеи ничего не вышло, тогда бы я сожалел и каялся, а так как в итоге я получил тебя в моём доме и моей постели, то ни хрена. Ни капли грёбанного сожаления ты от меня не дождешься.
Пояснил основательно – не придраться.
– Хорошо, я поняла. Ждать не буду, хотя, если честно, я и не нуждалась в твоих извиняшках.
Тянуло ещё и язык в конце показать, но мы, вроде бы, сейчас как взрослые люди беседу вели, а это сплошное ребячество.
– Ягодка моя, тебе говорили, что ты, мягко говоря, … – он задумался, явно подбирая менее обидное прозвище.
– Сучка и сволочь? – сама подсказала ему варианты.
– Больше первое.
– Да было как-то пару раз, – подмигнула ему, собираясь подняться с постели. – Нуу раз мы во всём разобрались, тогда можно и баюшки.
Только едва моя пятая точка оторвалась от кровати, как её тут же пригвоздили обратно.
