"
"Глава 37"
"Владислав
Понимаю, что сам дал ей право выбора, но бл*ть …
Как же хочется послать всё нахрен и рвануть к ней. Хочу увидеть, как её глаза меняют цвет, как она смеётся или посылает меня к чертовой матери. Этих хочу много, но придётся засунуть их в зад и при этом не стонать.
Когда вышел из больницы, то сразу понял, что надо действовать прямо сейчас… если Мирослава завтра появится у меня дома, то неизвестно, как я отреагирую, и где именно будет моя хваленая выдержка.
Пришлось привлечь брата, но эта зараза не сильно и сопротивлялся.
Видите ли, ему понравилась Берсеньева, и он тоже не против поиграть за право стать отцом её ребёнку. За то и огрёб в плечо … хотел челюсть сломать, но ему нужно было ехать к Ягодке.
Подвезло суке.
Я же наблюдал со стороны. Как Костик жеманится и расточает свои улыбки в адрес моей женщины. Меня от опрометчивых действий держало только нейтральное отношение Миры, а потом она сразу написала мне.
Брату снова везёт… отделается лёгкой трёпкой.
Когда же Берсеньева перестала отвечать в мессенджере, то моя жопа очканула, но … Ебанное «но», которое не давало мне никаких прав на эту женщину.
Тупо сидел дома, боясь выйти к людям. Не хочу, чтобы пострадали невинные, а от моей чёрной ауры даже на расстоянии можно заболеть.
Утро пришло не скоро, но я дожил.
От Мирославы никаких признаков жизни, так что, сцепив зубы, поехал на работу в адвокатскую контору. Конечно, жертвы будут – загрызу парочку нерадивых сотрудников, но сидеть один на один больше не могу.
Свихнусь. Тем более Ягодка моя может вообще не вернуться.
Никогда.
От этого слова даже волосы на руках стали дыбом, а во рту словно кошки нагадили. Мерзкое слово.
Едва появился в кабинете, то попросил собрать всех ответственных за отделения на совещание. Внеплановое.
Коллеги, заходя в кабинет с улыбкой, при виде моего лица тут же теряли весь оптимизм.
Да, суки! Держитесь и дрожите, сейчас всех по считалочке буду резать, буду бить.
Секретарь застыла в дверях, сигнализируя о входящем звонке, но я уже был в предвкушении свежей крови и просто махнул рукой.
Спустя минут пятнадцать народ был всё бледнее, но мне не легчало. И где-то на пике моих угроз я услышал голос, который точно узнаю из тысячи.
Мирослава.
Дверь распахнулась, являя упрямицу собственной персоной.
Убью. Вот убью. Ей чёрным по белому в выписке обозначили: лежать и гулять вокруг дома, но уж точно не бегать по офисам с бешеным взглядом, как у неё в данный момент.
– Нам надо поговорить.
