— Могу предложить свой дом за символическую плату в…
Мне показалось, что от названной цифры у меня брови приняли вертикальное положение, полуэльф испустил предсмертный сип. Все-таки действенную в итоге здесь выбрали тактику избавления от эльфов. Хочешь не хочешь, а надолго не задержишься, если ты, конечно, не располагаешь золотым запасом, равным размерам греморской казны.
— …или же за оказание одной небольшой услуги.
— Какого рода услуги?
— О, всего лишь достать одну вещицу из совершенно не охраняемого места.
"
"— Совершенно? — подозрительно переспросил я.
— Абсолютно, — подтвердил мужчина. — Просто мне, а также людям, со мной связанным, нельзя появляться в том районе. Поэтому мне и требуется помощь чужаков.
Похоже на нежданное везение. Интересно, в чем подвох?
— Отлично, — подытожил мужчина, не услышав отказа. — Я отведу вас к себе, чтобы вы могли оставить вещи и лошадей. А затем объясню, что от вас требуется.
Я с тоской уставился в небо. Где-то там терялась вершина астрономической башни, из которой в обмен на ночлег мы пообещали стащить подробно описанную нашим нанимателем карту.
Дверь в башне была всего одна, и на ночь она замуровывалась намертво. В окна залезай — не хочу. Единственная проблема заключалась в том, что окна, в которые я мог пролезть, а не узкие световые прорези, находились приблизительно в пяти саженях над землей…
Я вздохнул, разглядывая здание. Башня была построена из грубо отесанного известняка, изобиловавшего наростами и впадинами, да и узкие окошки, идущие наверняка вдоль лестницы, располагались удачно, поэтому чисто теоретически забраться на нее было делом времени.
Чисто практически — я красочно представлял себе свой хладный труп с раздробленным позвоночником и безутешного Гила, склонившегося над ним.
Хотя этот вряд ли будет безутешным. А склонится разве что для того, чтобы карманы ощупать.
— Постоишь на страже. Если что, свисти. Только громко.
— Может, лучше…
— Хочешь сам туда лезть?
— Нет, лезть не хочу, но…
— Помолчи тогда.
И смотри по сторонам.
Я качнулся с пятки на носок, прикинул приблизительно все отступы-выступы и начал восползание.
Уже на второй сажени пальцы на руках начали ныть. На третьей сорвалась нога, и я чуть не полетел вниз. На четвертой мне начало казаться, что я теперь буду всю оставшуюся жизнь ходить со скрюченными конечностями, растопыренными, как у лягушки. А на пятой я наконец-то ввалился в башню и, проехавшись носом по полу, блаженно на нем растянулся.
