– Не положено, я подследственный, а не осужденный! Прокурорский надзор запретит! – заверещал убийца.
– Плевал я на прокурорский надзор. Брысь в карцер!
Звенцова увели, а сыщик отправился к полицмейстеру:
– Федор Иванович, что за номера Гусакова на Пологой? Все ли там чисто?
– А вам зачем знать? – удивился Петров.
– Да наш убивец в них проживал. Кто-то к нему ходил, с кем-то он водил знакомство. Надо, чтобы Гусаков дал показания на сей счет. Есть у вас, чем его прижать?
– Есть, Алексей Николаич. Этот мазурик держит у себя буфет, где с утра до ночи разливает водку.
– И что с того? Если патент выбран, тогда законно.
Полицмейстер разъяснил:
– Гусаков находится под гласным надзором полиции. За старые еще грехи. Патент поэтому выбран на имя племянника.
Это была хорошая новость. Лицам, находящимся под надзором полиции, запрещалось открывать питейные заведения. А Гусаков надувал полицию с помощью подставной фигуры. В его номерах имелось заведение трактирного промысла с продажей крепких напитков первого разряда, наивысшего.
То есть с продажей спирта, вина и водочных изделий для распития на месте произвольными мерами и в налив из графинов по вольной цене. Да еще там подавали самосядку[119] из бутылок с фальшивыми этикетами. Все это коллежский асессор сообщил питерцу, и тот скомандовал:
– Тащите его сюда, будем колоть. Глядишь, завербуем, и будет у вас наконец полезный осведомитель.
Полицмейстеру идея пришлась по душе. Такой освед денег не потребует, ему важнее сохранить буфет. А общение он имеет со всякой шушерой, включая фартовых, которых на Пологой улице пруд пруди.
"
"Допрос прошел быстро и дал результат. Гусаков, толстый и неопрятный, сперва держался. Буфет есть, так он оформлен по правилам. Деньги за промысловое свидетельство уплочены. Петров выслушал и взял быка за рога:
– Ты кому комнаты предоставляешь? Знаешь, что Перегородкин, твой жилец, на самом деле цепной убийца? И доказанно казнил уже четырех человек?
Номерщик возразил:
– Так у него в паспорте это не написано!
– Поспорь еще со мной! Вот, послушай надворного советника Лыкова, чиновника особых поручений Департамента полиции.
Услышав про Департамент, Гусаков заметно насторожился. Алексей не стал его жалеть:
– Того, что ты приютил убийцу, достаточно, чтобы отобрать у тебя патент навсегда. Никто не станет разбираться, что там было написано в паспорте. Состоишь под надзором полиции? Состоишь. Был скупщиком краденого? Был, а скорее всего, и есть. Сидел в тюрьме? Сидел.
