Онлайн-библиотека книг
Этот колдун-недоучка и правда невеликого ума, прав был хозяин.
С усилием отлепившись от прутьев, Иннокентий попытался повернуть голову. С огромным трудом, через жгучую боль, ему это удалось. И он увидел недалеко от клетки стол. За ним сидели двое солдат и играли в карты. Их винтовки стояли рядом, прислоненные к спинкам стульев.
– Ты смотри, – воскликнул один из них, – черт очнулся!
– А я тебе говорил, – оглянулся второй, – а ты «подох, подох». Они знаешь какие живучие? И потом, дохлый черт обращается в дым.
– И много ты чертей видел, умник? – Второй солдат пнул первого ногой в кожаном сапоге.
Воры, убийцы, мародеры. И теперь весь город окончательно в их власти. А может, уже и вся страна.
Это неожиданно причинило боль, едва ли не более сильную, чем серебряные колодки. Хаос. Везде хаос…
Иннокентий представил себе, как эта грязная пьяная солдатня переворачивает стол в кабинете Главы, выдергивает ящики, лезет в сейф в поисках денег и ценностей.
"Мир рухнул. И он, казенный черт Управления, – просто один из его осколков.
Иннокентий опустил голову. Несколько серебряных пуль, покрытых слизью, когда-то бывшей его кровью, валялось на полу. Видимо, пока он был без сознания, его тело принимало демоническую форму, пытаясь избавиться от серебра.
Сейчас он этого сделать уже не мог. Колодки не позволяли даже поменять одну истинную форму на другую. Что же. Смерти придется ждать долго, очень долго.
Владимир как-то провел в колодках пятнадцать дней и остался жив. А ведь он не был особенно силен, Иннокентий считал, что тогда дива удержали только его упрямство и несокрушимая воля к жизни.
…Возможно, с ним получится даже быстрее. Никакого желания сопротивляться Иннокентий не ощущал.
– Надо товарищу Дзержинскому доложить. – Один из солдат встал.
– Давай сходи, я покараулю, – усмехнулся его напарник. И когда второй солдат ушел, взял винтовку и подошел к клетке.
– Эй ты, черт, – окликнул он Иннокентия.
Див не пошевелился.
– Слышь? Я с тобой говорю! – Он просунул винтовку в клетку и сильно ткнул в бок штыком. Иннокентий даже не вздрогнул. По сравнению с болью от серебра этот укол он почти не ощутил.
– Тьфу ты, падаль.
