Онлайн-библиотека книг
Филипп Артемьевич направился было в спальню, но опять почувствовал себя нехорошо. Нет, пусть Анонимус все же приготовит капли. Тем более это не отвлечет его от печки.
…И очень хотелось посмотреть, что конкретно делает Аркадий в такой поздний час.
Вдруг повезло? И оружие начало пробуждаться. А сын втайне тренируется и пока не хочет рассказывать.
Филипп Артемьевич спустился вниз по лестнице, прошел по коридору и остановился у закрытой двери. Прислушался.
В комнате вызовов было тихо. Ни треска дров, ни бурления воды.
Колдун тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
И потерял дар речи, не в силах поверить в то, что видит.
Посреди комнаты мелом был тщательно вычерчен алатырь. В его центре лежал Анонимус, обнаженный, руки его были вытянуты по швам, голова запрокинута назад. На столе рядом и на стуле с противоположной стороны стояло сразу несколько ламп, направленных на лицо…
…Точнее на то, что когда-то было лицом несчастного фамильяра.
Кожа с него была сорвана, обнажая мышцы с левой стороны.
Еще одна булавка была зажата между пальцами Аркадия. Он стоял на коленях, наклонившись над своей жертвой, и сосредоточенно тыкал серебром во второй глаз, с которого было срезано только веко. И похоже, настолько увлекся своим омерзительным занятием, что даже не заметил появления отца.
Зато его заметил Анонимус. Он задергал головой и замычал. Видимо, говорить или издавать какие-либо громкие звуки Аркадий ему запретил. Или просто вырезал язык. Рядом с сыном на низкой табуретке стояла кювета с мутной жижей, в которую уже превратилась отрезанная плоть черта.
Промелькнула мысль, что лучше бы сын развлекался с фамильяром в спальне! Да, лучше… Да все что угодно было лучше, чем этот отвратительный садизм.
