Дела Тайной канцелярии

– А не забоишься? – поинтересовался Афанасий. – Не знаю, – неуверенно ответил пацан, – а они не укусят?

– Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? – спросил Афанасий. Вперед вышло несколько смельчаков.

Афанасий повернулся к чертякам:

– Ну-ка, черти полосатые, – скомандовал он, – встали, как положено, и замерли.

Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки. – Не бойтесь, не укусят, можете трогать, – разрешил Афанасий.

Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку.

 – Тепленький, – радостно заметил он.

Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк. – У них глазки как у нас, – заметил один. – И волосики.

– А они всегда вас слушаются? – спросил другой. – А то ж, – заверил Афанасий.

– Потому что вы их бьете?

– Воспитываю.

– А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, – заявил мелкий пацан. – Это потому что он главной тайны не знает, – усмехнулся Афанасий, – и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.

Дети еще немного погалдели и побежали дальше. Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.

– Давай-ка, Владимир, – велел он, – бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.

Глава 4

Афанасий и князь Р

1746 год

Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий, богато одетый пожилой господин.

– Что вам угодно? – Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: – Взяток я не беру.

Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.

Господин огляделся по сторонам и демонстративно поморщился:"

"– Так вот как ты живешь… сын. В такой грязи и нищете…

Владимир нахмурился и смерил гостя неприязненным взглядом. Он только вчера тщательно выскреб пол и натер его воском.

– А, это вы, ваша светлость… – понимающе закивал Афанасий.

Отца он в последний раз видел в пять лет, в день, когда после смерти матушки байстрючонка отдали в Академию. Тогда отец о чем-то долго разговаривал с ректором, а потом молча удалился.

– И что же вас привело в мою скромную обитель? Владимир, убери с кресла мои чулки и халат и накрой чем-нибудь. И сделай его светлости чаю. Или вы, может, изволите водки? У меня имеется полштофа.

– Нет, благодарствую. Ничего не нужно. И я, пожалуй, постою.