Дела Тайной канцелярии

А Резников, в приступе благодушия, отдал какие-то сладости своему черту Иннокентию и снова привязал его к ножке стола.

Афанасий поставил пустой бокал и повернулся к Резникову, чтобы похвалить подчиненного за предусмотрительность, и одновременно протянул руку к графину, желая наполнить бокалы по новой. И… рука его ухватила пустоту.

Обернувшись, он обнаружил, что их стола с закусками и почти полным пузырем коньяка не стало. Как и чертей. А спустя мгновение на пол с грохотом и звоном рухнула скатерть.

– Черт! – завопил Резников, и было непонятно, ругается он или пытается призвать обратно своего чертяку.

А Афанасия как громом поразило. Он понял, что именно его смущало в худосочной девице. На ее лице и шее не было потеков пота! Потому и жрала она так много – не удержалась чертовка при виде окружающего изобилия.

Раздались вопли, и над головами гостей просвистел стол.

«Надо же, какой добротный, крепкий», – только успел подумать Афанасий, как навстречу столу пронеслась серая химера. В когтях у нее истошно орал отнюдь не благим матом хозяин вечера.

Стол с обрывком цепи врезался в стену, за грохотом удара раздался звон стекла и послышались новые истошные крики. Это Владимир с графом в когтях покинул парадную залу. Афанасий посмотрел на разбитое окно и пришел к выводу, что его сиятельство все же успел выставить щит, а значит, пострадал не слишком сильно. Под потолком грохнуло, яркая вспышка осветила перепуганных гостей, и сверху посыпались то ли мелкие камни, то ли осколки, потом – куски штукатурки, а в довершение с трагическим звоном и грохотом рухнула елка. Раздался женский визг, и Афанасий бросился вперед, крича на ходу:

– Колдуны, закрывайте щитами дам!

Уже стало очевидно, что под потолком черт Резникова ведет бой. Вспышку Афанасий узнал. Это оружие Иннокентия – зеркало. Но куда и зачем Владимир потащил начальника?

Что-то хрустнуло под ногой. Афанасий, поднимая щит, посмотрел на пол: так, а вот и ожерелье с рубином. Значит, ошибки нет – черт Резникова сражался с тем, кто скрывался за обликом худосочной девицы.

А ожерелье это – не что иное, как амулет блокировки силы.

Две дамочки сноровисто укрылись под щитом Афанасия.

С треском взметнулось пламя, и повалил едкий дым – это вспыхнула елка. В то же мгновение она покрылась коркой льда. Лед обратился в воду, пламя исчезло, зато дым повалил еще гуще, и в нем серой тенью промелькнул силуэт крылатой химеры. Раздался оглушительный рев, и Афанасий узнал голос своего черта.