Провал стал виден отчётливей, но в его глубине по-прежнему царила тьма, изредка прорезаемая лучом фонаря десантника: в безвоздушном пространстве свет не был виден, но в провале клубилась пыль, и луч проявлялся кисейной полоской, освещая ярко вспыхивающие края пролома.
– Не похоже на лавовый пузырь, – заметил пилот. – Видишь, какие ровные края?
Задирко согласился с Иваном. Геометрия провала напоминала некую систему, в которой угадывались искусственные формы. Похоже было, что китайский корабль случайно сел на прозрачное перекрытие какого-то зала, и оно не выдержало его веса.
Над краем обрыва всплыла серебристая капля.
– Командир, там такое! – раздался взбудораженный голос бортинженера. – Тебе бы посмотреть!
– Что с китайцами?
– Глухо! Модуль всмятку, полная тишина. Он свалился на какой-то острый шпиль и развалился надвое. Живых, скорее всего, никого. Во всяком случае никто не шевелится и не зовёт на помощь. Туда надо спасателей с резаками. Но ты бы видел, что прячется внизу!
– Что?
– Тоннели, стены, какие-то конструкции… жизнь, понимаешь?!
– Что значит – жизнь? Ты кого-нибудь видел?
– Нет.
– О какой жизни речь? Возвращайся.
– Может, сядем поближе, посмотрим? Это же настоящая сенсация! Честное слово – голова кругом!
– Дадут разрешение – сядем. Поднимайся к нам, будем ловить.
Серебристая фигурка начала приближаться к кораблю, опираясь на хвостик прозрачно-пылевого пламени.
Кто-то посмотрел на космонавтов, мрачно и с угрозой.
Пилот замер, поднял глаза на потолок кабины.
Застыл и Задирко, чувствуя, как потеет спина.
Они переглянулись.
– Дьявол! – пробормотал Иван. – Ты чуешь?
– Уходим отсюда!
– А Миха?
– Ловим Миху и смываемся!
Бортинженер сориентировался, быстро добрался до зависшего над краем провала корабля.
– Открывайте калиточку.
– Помоги ему.
Пилот молча выбрался из кресла, закрыл забрало шлема, проверил герметизацию и скрылся в люке, удобном для прохода людей в любых скафандрах. Костюмы, которые носили космонавты во время полётов, позволяли им работать в безвоздушном пространстве два часа, поэтому для кратковременной операции в космосе переодеваться было необязательно.
Пшикнула воздушная отсечка.
Прошла минута, другая.
Серебристая фигурка Астахова исчезла из поля зрения бортовых телекамер, возникла в зрачке камеры над люком.
– Нагрузка на двигатели превышает штатную, – доложил Маэстро. – Рекомендую сменить режим.
– Ещё пару минут, и перейдём на большую тягу, – пообещал Задирко.
Корабль вздрогнул.
