Делить тебя

Руки с талии переместились на живот, одной он прижимал к себе, чтобы я чувствовала его напряжение, другую спустил ниже, пальцами погружаясь между скользких губ, терзая ноющую неудовлетворенную плоть. Я застонала, потому что этого было мало, чертовски мало!

Пальцы сжимали бугорок, потом скользили вниз ко входу, возвращались, снова сжимали и скользили, и так бесконечно долго и дразнящее. Я хныкала, пыталась насадиться на пальцы, но он удерживал меня, пыталась отстраниться и заправить член себе между ног, но он не давался.

Под конец, взбешенная от желания, я уже рычала и сама пыталась закончить пытку, но Женя перехватил запястья и завел мне руки за спину. Теперь я не чувствовала ни его пульсирующего большого члена, ни его бесстыжих пальцев между ног, только напряженной грудью — мёртвую поверхность мраморной плитки, горящей щекой — ее холод, и запястьями — его злость…

Он поднял мне руки за спиной, пока я от боли не упала на колени. Хотя тут скорее подойдет определение, пока не сползла по стене на колени.

Я облизала кончик, растирая на языке смазку, и медленно потянула освобожденные руки верх. Не знала, могу ли помочь себе руками. Женя только сильнее перехватил волосы и глубже погрузился в рот, и еще.

Когда мне не хватало воздуха, я перехватывала член и лизала головку, шумно пытаясь отдышаться, потом Женя снова входил на всю длину и помогал мне поймать ритм, уже не дергая за волосы, а поглаживая и подталкивая затылок.

Член выпрямился под диким несгибаемым углом, головка налилась и Женя вдруг отодвинулся, оставив меня на коленях с открытым ртом.

Что не так? Может царапнула зубами?

Я чувствовала его затрудненное сквозь зубы дыхание, он погладил меня по щеке и поцеловал в висок, но когда я попыталась встать — нажал на плечо, запрещая подниматься.

Еще никогда время не длилось так мучительно долго. Я стояла на коленях, замерзая, но дрожа не от холода, а от дикого возбуждения. Между ног пульсировало и текло, губы сводило от засыхающей смазки, колени болели от твердой поверхности, а он все не подходил.