Делить тебя

— Что это? Нахрена ты мне это показываешь?

— О, Игорек, дело в том, что девочке из этого ролика еще нет восемнадцати, а ты ее так оприходовал…

— Это не я, — ко мне вернулось самообладание.

Более того, сейчас и я, и брат осознавали, что за подставу и блеф его ждет соразмерное наказание.

— А она утверждает обратное. Вот заявление в полицию с показаниями малышки и медицинскими освидетельствованиями, вот показания очевидцев из сауны. Игорь, это ты трахнул несовершеннолетнюю девку.

— Женя, сейчас я раскрошу тебе челюсть и буду прав.

— Я выбираю действенные методы. Даже если ты развалишь обвинение против себя, пресса не простит тебе изнасилование малолетки. А отец не позволит марать репутацию концерна на пороге слияния капиталов.

— Мелкий оболтус-с, — прошипел я, понимая, что зря потерял время, пока Женька готовился к драке."

"— Был мелким. Но пока ты бежал подальше от Янки, чтобы не поджимать свой трусливый хвост, когда она захочет спросить тебя о прошедшей ночи, Правление ввело новую должность.

Сука. Мразь.

Я скрипел зубами, понимая, что этот паразит прижал меня к стенке. Я сам приставил к себе его Инну, которая могла умолчать об изменениях в Правлении, сам приблизил брата к отцу и ввел в руководящий состав, сам подстраховал с американской невестой и позволил связать себя слухами о помолвке. Сука! И я не заехал в офис, потому что родители очень настойчиво требовали явиться на ужин.

Я проебал по всем фронтам.

Мелкая мразь сделал меня, совершенно не выдавая свои подпольные грязные игры, которые проворачивал за моей спиной.

И теперь у меня только один выход — оставить Яну ему.

Глава 24. Окончательный выбор

Яна.

Я знала, что решение не будет легким. Не в этом случае. Последний рубеж пройден, и я несколько растерялась от доброжелательности Серафимы, матери братьев, и человечности Дмитрия Алексеевича. Вообще, дома, с семьей все казались на удивление нормальными.

Сейчас в голове крутились слова их матери. Когда она показывала мне мальчишек на фотографиях, пыталась узнать, не кручу ли я обоими ради положения. А мне не хотелось ей ничего доказывать. И вдруг она мне сказала:

— Я, как мама, всегда буду на стороне своих детей, Яночка. И сейчас я вижу их болезненную тягу к тебе.