Официант налил нам кофе.
– Я кое-кому звонил насчет Квеберта, как обещал, – сказал Гэхаловуд. – Но ничего не нашел. Нигде никаких следов: ни адреса, ни кредитки, ни телефона, ни штрафов. Совсем ничего. Бесследно исчез с радаров. Если б не этот его загадочный квест, можно было бы даже подумать, что он умер.
– Если он знает, что я здесь, почему не зайти прямо ко мне? – задал я риторический вопрос.
– Если бы он хотел вас видеть, то приехал бы в Нью-Йорк. По-моему, он вас избегает.
– Зачем ему меня избегать? Я изо всех сил бился, чтобы его оправдали.
– Вы сняли обвинение в убийстве, но выяснили про него мутную правду. Думаю, он не может с этим смириться.
Гэхаловуд отхлебнул кофе и взглянул на часы:
– В путь, нас ждут Донованы.
Мы договорились с Джанет и Марком Донованами, что приедем к ним домой.
Они приняли нас на террасе, той самой, где в прошлое воскресенье я пил чай с Лорен.
– Эрик был хороший мальчик, старательный, честолюбивый, – говорил Марк Донован. – В лицее учителя его ценили. Страшно гордились, что он отхватил эту стипендию в университете.
В Монархе пахал изо всех сил, выпустился с хорошими оценками и быстро получил ответственную работу в сети супермаркетов в Салеме. Там он был счастлив.
– Салли и Джордж Кэрри сказали, что Эрик получил эту стипендию в Монархе за счет того, что вывел из строя Уолтера на межлицейских соревнованиях.
Джанет Донован пожала плечами:"
"– Все никак не успокоятся. Мне недавно передали, что Джордж Кэрри обвиняет Эрика: якобы он отравил Уолтера, чтобы снять его с соревнований.
Серьезные обвинения. Если они в то время что-то подозревали, то почему молчали? Легко переписывать историю двадцать лет спустя.
– Но совпадение нехорошее, согласитесь, – настаивал Гэхаловуд.
Джанет Донован бросила на него мрачный взгляд, весьма напоминающий взгляд ее дочери:
– Вы что расследуете – убийство или межлицейские соревнования аж восемьдесят восьмого года?
Гэхаловуд не стал спорить и вернулся к теме разговора:
– Вы говорили, что Эрик в Салеме прямо расцвел.
– Да, очень, – ответила Джанет Донован.
В руках у Марка Донована был фотоальбом. Он открыл его и, перелистывая фото, заговорил о счастливых годах семейства Донованов.
– Эрик был очень милый мальчик, – повторил он. – Из тех, с которыми никаких хлопот. Всегда готов помочь. Душа нараспашку. И одаренный: взгляните, например, на эти фото, он по большей части сам снимал. Помню, мы ему на семнадцать лет подарили фотоаппарат. Он давно о нем мечтал.
