Меня это настолько потрясло, что я даже поделился своим недоумением с шефом Лэнсдейном.
Действовал я тонко: предложил ему поднос канапе с лососем, которые он брал уже дважды, и, пока он жевал, заметил:
– Не вижу ни одного полицейского, кроме вас.
– Вас это удивляет, Маркус? – ответил он, проглотив бутерброд.
– Признаться, да… Где все коллеги Перри?
Шеф Лэнсдейн недоверчиво взглянул на меня:
– А во время следствия по делу Гарри Квеберта вы никогда не задавались вопросом, почему Перри ведет его в одиночку?
– Честно говоря, тогда я не обратил внимания, но теперь, когда вы сказали…
– Обычно полицейские работают в паре и никогда в одиночку.
Все. Кроме Перри Гэхаловуда.
– Почему?
– Он вам не рассказывал, что случилось одиннадцать лет назад?
– Нет.
– Неважно, – решил Лэнсдейн. – Я просто хочу сказать, что Перри уже тогда не был особо близок с остальной командой и дело Гарри Квеберта их отношений не улучшило.
– А как это связано с делом Гарри Квеберта?
– Хватит об этом, Маркус.
Сейчас не время и не место.
– Вы сказали или слишком много, или слишком мало."
"Лэнсдейн огляделся: мы стояли в стороне, подслушать нас никто не мог. И он произнес доверительным тоном:
– Перри буквально силой вырвал себе дело Нолы Келлерган, его сперва поручили двум другим полицейским. Ситуация была щекотливая, Гарри Квеберт – слишком заметная фигура. Перри убедил меня доверить дело ему. Мы с Перри прекрасно друг друга знали. Я тогда возглавлял уголовный отдел, а уже потом стал шефом полиции штата.
Короче, я сделал так, что дело получил он, и коллеги ему этого так и не простили.
– Но зачем ему так нужно было расследовать убийство Нолы Келлерган?
– Думаю, в нем он видел возможность искупить вину. Знаете, Маркус, в сущности, за это я вас и люблю. Вы учинили жуткий бардак с этим делом, но помогли Перри что-то поправить в нем самом.
– Что поправить?
– Больше я ничего не могу вам сказать. Если Перри ни разу об этом не упоминал, значит, у него есть на то причина.
Пусть сам расскажет.
С этими словами Лэнсдейн развернулся на каблуках и удалился.
* * *Когда последние гости и кейтеры ушли, я остался прибрать в доме. На первом этаже я был один. Девочки легли спать, Перри, как я думал, тоже. Я усердно наводил порядок, чтобы наутро все было чисто: вынул посуду из посудомоечной машины, почистил забытую пепельницу, убрал сервировочные блюда, стоявшие в сушке. Выключил везде свет и уже готов был тихонько исчезнуть.
