А уже 10 января появились данные о том, что на борту были высокопоставленные чиновники, затем – их фамилии, и сразу делом заинтересовалась Москва. Тут Бердникова, наверняка, просто обуял ужас – не каждый ведь день в регионе погибает чиновник, входящий в число первых лиц государства».
Колбин уже с 12 января не брал трубку – ответы на те вопросы, которые ему начали задавать, они не обговорили с Банных на горе Черная. По его сотовому телефону сначала отвечала его мама, заявившая «я буду фильтровать ваши вопросы», а потом телефон и вовсе перестал отвечать.
Бердников с 15 января не брал трубку – увидев незнакомый номер, он перезванивал, правда, номер его при этом не определялся. Именно таким способом он 20 января позвонил мне после моего звонка, чтобы высказать накипевшее: никакого отношения к злополучной охоте не имеет, а намеки на то, что 9 января он был нетрезв, считает попросту оскорбительными, поскольку не пьет уже давно. В ответ я предложил ему высказать свою точку зрения на события в газете.
Бердников заявил, что ему нужно предварительно ознакомиться с вопросами. Я отослал их ему 21 января, набор нехитрый, ничего провокационного: как Бердников узнал о ЧП с вертолетом; чем занимался в день ЧП, 9 января; знал ли о том, что полпред Косопкин отдыхает в Горном Алтае и как обычно проходят визиты таких гостей; как часто вице-премьер РА Анатолий Банных возил столичных гостей на охоту, была ли гора Черная излюбленным местом его охоты и летал ли когда-нибудь на такие мероприятия сам Бердников.
Однако больше Бердников на связь не выходил. То ли сам, то ли посоветовавшись с Банных, он решил, что лучше молчать: ведь каждое слово лжи лавиной влекло за собой груду правды.
Банных также ничего никому не комментировал. Чтобы сохранять хоть какой-то контроль над ситуацией, он оставил в Барнауле Белинского и Капранова – при том, что Белинский был в крайне тяжелом состоянии и его логично было бы вывезти в Москву: там и врачи получше, и родные рядом.
Но там еще и журналисты, на которых Банных уже никак не сможет повлиять, тогда как в Барнауле в той или иной степени он контролировал больше половины СМИ – как местных, так и филиалы федеральных.
(Читая тех, на кого его контроль не распространялся, Банных, говорят, последними словами ругал тех журналистов, кто, по его мнению, писал «не то». «Известия» и я были в их числе).
