Дело «архаровцев»

А главное: ни Анатолий Банных, ни Максим Колбин, с которым я разговаривал по телефону 12 января, не говорили о стрельбе с земли даже в качестве версии. Оба придерживались версии о том, что у вертолета отказал двигатель, которая, как выяснилось, оказалась враньем. (Что еще в рассказах вранье – этот вопрос занимал не только журналистов, но и прокуратуру. В конце января у нее появилось желание побеседовать с Колбиным, да вот незадача – оказалось, что его нигде нет! Колбин куда-то пропал вместе со всей семьей!).

В феврале в Барнауле появилась злая шутка: когда Анатолий Банных входит в аэропорт, все начинают сдавать билеты. Возможно, Банных уже и сам верил, что все так на злых шутках и горьких прибаутках кончится, рассосется. Он решил немного заняться собой: в конце января ему сделали операцию на сломанном пальце, который не так сросся, а в начале февраля он уехал в Таиланд – развеяться. Тем временем в дело вступили работавшие на Анатолия Банных политтехнологи (это были ребята из Дальнегорска, работа которых в 2006 году с кандидатом в дальнегорские мэры Дмитрием Фотьяновым кончилась после его расстрела киллером) и начали выдавать «на гора» один перл за другим.

"Но эпос не прошел: в последних числах января в СМИ попала телеграмма Федерального агентства воздушного транспорта (Росавиация), посвященная аварии вертолета Ми-171 в Республике Алтай. Оказалось, что «Известия» и другие СМИ, скептически относившиеся к рассказам Банных и Колбина, правы: вместо Колбина в кресле второго пилота сел Виктор Пидопригора. Произошло это почти сразу после взлета: «согласно показаниям второго пилота, после вылета из базы «Турсиб» командир вертолета потребовал от него уступить рабочее место Пидопригоре В.

Между тем, Баяндин не имел права позволять постороннему человеку занять кресло второго пилота. И он сам, и Владимир Пидопригора, начальник летного отряда из Горно-Алтайска, наверняка знали, что без допуска к управлению Ми-171 никто не может садиться за штурвал.