Дело черного мага. Том 1

Периот положила десерт на тарелку, вытерла губы и уже собиралась, судя по движению руки, перевести кредиты на счет “Шхуны”, как Алекс прокашлялся.

– Нарушать сделку с черным магом, мисс Периот, это очень плохое решение. А мы с вами как раз таки заключили сделку.

– Готов принять вызов эспера в любое удобное для вас время, мисс Периот. Но, скорее, просто констатирую факт. Кофе плюс эклер в виде комплимента за информацию о Лео Стоуне.

– А остальные вас не интересуют? Они тоже необычные маги.

– Остальные не способны оставить ожог на руке светлого мага.

– Но, может быть, на руке черного мистика…

Улыбка Алекса превратилась в кровожадный оскал, а за его спиной задвигались тени. Периот вздрогнула и отодвинулась.

– Простите, профессор Думский, – процедила она, отодвигая от себя кофе, – я немного забыла, что разговариваю с черным магом.

– Ничего страшного, эспер.

Глаза Леи сверкнули недобрым огнем, но она сдержалась.

Ничто так хорошо не губит связи с людьми, чем то, когда ты проклинаешь их во время боя так, что они еще месяц из больницы вылезти не могут.

Во всяком случае, раньше эта тактика Дума не подводила.

– Как вам уже сказал ректор, у него раздвоение личности, если говорить обывательским языком. Триггер, который может заставить Леонарда выйти наружу – вред, причиненный его друзьям или ему самому.

– Вред, значит… А что скажете про самого Леонарда?

– Смотрели “Молчание ягнят”?

– Разумеется, – чуть возмутился Алекс.

– Вот отрежьте от образа Ганнибала все, кроме крайней жестокости и интеллекта, и получите Леонарда Стоуна.

– Как это возможно? – перебил Алекс.

– Вот так и возможно. Каждый раз, когда он выходит на свет, то обладает разным потенциалом. Некоторые психологи сделали вывод, что уровень его возможностей прямо пропорционален степени угрозы, которая существует для него или его друзей.

– Надо же… – протянул Алекс.

– От матери и отца. – Лея произнесла эти слова с явной ненавистью.

– Они тоже были шизофрениками?

– В какой-то степени, – мисс Периот погрузила взгляд куда-то на дно чашки с кофе. – В семь лет Лео впервые примерил платье, и тогда… его просто побили. Ремнем. С железными бляхами. А в десять, когда из школы позвонили и сказали, что увидели его целующимся с мальчиком в закрытом классе, то… Семнадцать переломов, профессор Думский.