Дело черного мага. Том 1

Не мог… не мог даже… попросить прощения. За то, что не помог. Что струсил. Убежал. Предал единственного человека, который не отвернулся от него. Был к нему добр, несмотря ни на что. Кто не боялся одного его вида.

Именно поэтому он протянул два письма отцу Винесенсу.

– Прочитайте ей, пожалуйста, – попросил он. После чего поднялся на ноги, выкинул бычок в урну и отправился вниз по дороге.

– Я тоже по ней скучаю, малыш, – донеслось ему в спину, – и не хочу скучать еще и по тебе…

Алекс свернул на ближайшем повороте.

В ней пахло аммиаком и дешевым бухлом. Здесь, в дождь или стужу, бухали бомжи или использовали как общественный туалет. Порой – все одновременно.

Переведя на счет города несколько центов, Дум поднял трубку.

Несколько телефонных гудков и…

– Грибовский на проводе.

– О! Дорогуша! Откуда у тебя номер государственной службы?! Я чего-то о тебе не знаю?

– На улице? Стой! Не может быть! В городе остались телефонные будки?!

– Нам нужно поговорить.

– Дорогуша, честно, ты не в моем вкусе. Нет, ты не пойми превратно, мужчина или женщина – мне без разницы, но я не завожу отношений на раб…

– Собери совещание или как там оно у вас называется, с умниками, шлюхой, азиатом и его дуболомом.

– А шлюхой ты О’Хару называешь? Впрочем – зачем? Недавно же штурмовали все происх…

– Я знаю, где и когда Маска нанесет свой следующий визит.

Из тона Грибовского мгновенно улетучилась вся клоунада.

– Заберу тебя через час около “Шхуны”, – серьезным, железным тоном произнес он. – Не опаздывай.

Алекс повесил трубку и, убрав руки в карманы, поплелся к автобусной остановке.

Он терпеть не мог общественный транспорт. Но еще больше не любил мерзнуть.

В городе становилось все холоднее.

– Надо было все-таки разбить здесь палатки. – Грибовский закинул в рот красную “Скиттлс”, а затем сморщился.

Поляк вдруг немного потускнел. Причем именно – потускнел. Что при его краснощекости и красноволосости было сделать крайне сложно.

Он сжал пачку драже в руках и немного ей пошуршал. Насколько Алекс узнал повадки поляка, тот всегда так делал, когда нервничал или думал о чем-то неприятном.

– Потому что без красных это будет уже что-то другое, – произнес он без былой насмешки.