— Все, все, все, что есть!!! Бля буду! Токо не убивай! Хочешь, обрезание сделаю — мусульманом буду?!
Публика у машин довольно заржала и как по команде заглушила моторы — ребятишки хотели зрелищ. Руслан неопределенно пожал плечами и как-то очень уж раздумчиво покачал головой: дескать, хрен вас знает, нехорошие ребята, стоит тратить на вас время или сразу в расход вывести…
— Ты же ничего не теряешь, братишка! — подбодрил я Руслана. — Грохнуть нас всегда успеешь. А так, глядишь, в наваре будешь. Ась? Или я чего-то не правильно говорю?
Расстрельная команда откровенно заскучала, опустили хлопчики стволы, изобразили на лицах острую неудовлетворенность: того и гляди, начнут упрашивать своего начальника продолжить прерванную процедуру.
— Цену набивают, уроды, — внезапно прорезался Лось, доселе молчавший, как статуя. — Фуля с ними базарить — сразу цифру называй — и всех делов. Наручники, бля, жмут — надоело…
— Молчи, красивый мой, молчи, — процедил я уголком рта, заметив, что один из расстрельщиков перестал скучать и с интересом вылупился на Лося.
— Ляпнешь что-нибудь не то, тогда наручники тебе жать уже не будут — никогда… Ты же у нас всегда молчишь, родной ты мой! Вот и сейчас не надо…
— А что с вас взять? — Руслан решил сдаться и перейти к конкретной проблеме:
— Десять штук баксов с каждого? Да я такие бабки за один вечер в кабаке прогуливаю со своими парнями!
— Почему десять, братишка?! — обиделся Джо. — Ты че думаешь, если мы из Липатова, так у нас тама и цены другие, да? Обижаешь, начальник! Мы как-никак не на госдотации — сами кашу варим!
— Даже и не знаю… — задумчиво пробормотал Руслан, изображая муки сомнения, затем обернулся к публике и спросил (по-русски, естественно, Жирардо ты наша чеченообразная!):
— Ну как, мужики, чего будем с ними делать? Замочим или попробуем подоить?
Публика ответила нестройным гулом, который мог означать все что угодно — от «разорвать на части» до «поцеловать в жопу», по выбору оракула, а один пожилой нохча[9] довольно громко крикнул по-чеченски:
— Хорош с ними играться, Рустик! Давай грузи, и поехали, жрать охота! — чем привел меня в состояние полного удовлетворения (зря я опасался!), а Рустика заставил недовольно нахмуриться.
— Сам знаю! — огрызнулся он по-чеченски и вдруг с ходу рубанул, обратившись к нам:
— С каждого — двести штук баксов. Только так — меньше не возьму! Или соглашайтесь, или хватит дурака валять: нам надо ехать, дела делать… Даете?
— Откуда такие бабки, братан? — изобразил я недоумение.
