Но вы здесь, ребята. Вы под боком или, вернее, на боку — как огромный чирей, который вроде бы плоть от плоти организма, но, тем не менее, кроме страшной боли и неудобств, никаких других ощущений не дает…
Я на секунду отвлекся и не сразу обратил внимание на то, что в плотном скоплении ритмично взбрыкивающих тел на пятачке между столами возникла какая-то несуразица. Еще не сумев толком рассмотреть, что там происходит, я остро понял каким-то шестым чувством, что это именно ОНО…
— Сашка, смотри! — медленно прошептал я.
— Чудится мне или в самом деле — ОНО?!
Джо развернулся пружиной и уставился в свое окно.
— Началось, — удовлетворенно буркнул он. — Не соврал полковник…
Толпа неритмично колыхалась где-то ближе к середине. Вот над головами взметнулось лезвие кинжала, резко опустилось… Раздался страшный крик — толпа шарахнулась в стороны. В освободившемся пространстве сплелись в яростной борьбе несколько тел, над ними быстро замелькали дедовские кинжалы.
Гвардейцы Салаутдина сноровисто ввинтились в кучу малу, принялись растаскивать дерущихся.
Какой-то шустрый гость, получив профессиональный удар в лицо, перелетел через стол, приземлился с той стороны и вдруг вскочил спустя секунду на лавку — в руках его был автомат. Сноровисто передернув затвор, гость оскалился в жуткой гримасе и дал очередь по толпе — быстро, страшно, в упор! Еще очередь — раздались крики боли и ужаса, кто-то начал медленно валиться на землю, загребая руками посуду со стола.
Из-за противоположного стола вскочили еще двое, жутко щерясь и вопя что-то нечленораздельное, открыли беглый огонь куда попало, гвардейцы шустро попадали на землю, ощетинились стволами, начали работать по взбесившимся гостям…
Спустя полминуты двор Салаутдина превратился в бойню.
Кто в кого стрелял, понять было нельзя да и не пытался никто понять. Пребывающие в здравом рассудке, не отпробовавшие нашего винца давно повалились наземь и расползались кто куда, некоторые затаились на месте и с ужасом наблюдали из-под столов за происходящим.
Какой-то беснующийся товарищ дорвался до ящика с боеприпасами и вел непрерывный огонь во все стороны, неприцельно лупя от бедра и ловко меняя магазины, пока его не сразила чья-то меткая очередь.
Мы с Джо при первых же выстрелах были засыпаны осколками разбитого вдребезги шальной очередью стекла и теперь затаились за подоконниками, наблюдая за крышей нашего «концлагеря». Посреди крыши методично вспыхивали букетики одиночных выстрелов — Лось работал.
