И еще — если вдруг меня снимет снайпер, когда я буду любоваться в бинокль на моих парней, денег ты уж точно никогда не увидишь — я тут кое-что придумал… Все!
Немного помолчав, Зелимхан негромко крикнул по-чеченски:
— Эй, Икрам?
— Я здесь, Зелимхан! — подобострастно ответил спелеолог.
— Другого выхода нет?
— Не знаю! — затравленно воскликнул Икрам. — Ты здесь главный, тебе решать, как поступить…
— Идиот! — мрачно резюмировал Ахсалтаков. — Я тебя спрашиваю про другой выход из галерей… Точно другого нет? Или я не знаю о нем?
Икрам напрягся.
Я сильнее надавил острием тесака на кадык спелеолога и скороговоркой пробормотал:
— Не дури, дядя! Как-то оно получится — хер знает! А я убью тебя прямо сейчас — гарантии железные!
— Нет, другого нет! — крикнул Икрам звенящим от напряжения голосом. — Откуда ему быть! Ты знаешь — это единственный…
— Ладно, ждите, — раздалось у входа весьма многообещающе. Зелимхан выбрался из хода, откуда-то снаружи донесся его приглушенный голос, полный сдерживаемой ярости и досады:
— Рашид! Иди сюда — дело есть…
— Ну вот, братишка, ты тоже поработал, — похвалил я Икрама.
— Языком. Получилось вполне нормально. Теперь нам надо потрудиться вместе — если, конечно, есть желание остаться в живых. Смотри сюда…
Кратко объяснив спелеологу принцип действия «провокатора» и порядок взаимодействия всей взрывной системы, я демонстративно замазал глиной цифровое табло, оставив лишь микроскопическую дырочку для фотоэлемента. И нажал на кнопку включения фотореле.
Икрам испуганно зажмурился и втянул голову в плечи.
— Не боись, дядя, такая техника не подводит, — успокоил я его. — Теперь все. Если кто-то полезет напролом, будет очень шумно. А теперь весь обратись в слух, дядя, даже одеждой не шурши…
Выдержав театральную паузу, я медленно махнул рукой перед фотоэлементом «провокатора», установленного на сто двадцать минут. Раздался едва различимый писк — как комар предсмертно крикнул. Икрам голову в плечи втягивать больше не стал — настороженно уставился на меня и поделился своими соображениями:
— Ты включил тот… на два часа?
— Включил, — подтвердил я.
— Если бы табло не было замазано глиной, ты бы видел сейчас, что цифры начали убывать.
— Зачем ты это сделал? — насторожился Икрам."
"— Это для тебя, дорогой мой, — сообщил я, обвязывая один конец репшнура вокруг правой щиколотки Икрама и освобождая его руки. — Теперь ты свободен в своем выборе.
