И угрозы познакомить меня с тутошними муравьями я ни капельки не боюсь — как справедливо заметила моя хитрая маленькая хозяйка, сейчас далеко не лето, а потому муравейники не функционируют по вполне объективным причинам: «насикомий вэсь сыпит»…
Вернувшись спустя несколько минут, Рустем сел на табурет, внимательно уставился на меня и пробормотал, насмешливо щурясь:
— Кошелев, говоришь? Литовская, говоришь? Ну-ну…
Я состроил доброжелательный открытый взгляд, изображая простодушную невинность, а про себя подумал: «Зря стараешься, парень! Эти твои психологические трюки годятся разве что для пятиклассника-двоечника, которому хитрый папка лживо сообщил, что обнаружил его настоящий дневник в бачке с грязным бельем, и теперь ждет, что чадо дрогнет взглядом, подтвердив предположения относительно наличия подделки.
Такого фрукта, как я, надо сильно пытать, чтобы вытянуть из него то, что нужно, — на гляделки нас уже не возьмешь.
Возраст не тот…»
— Я еще насчет тебя кое-что уточню, — скучным голосом пообещал Рустем, так ничего и не выудив из моего дружелюбного взора. — Но сейчас поговорим о другом… Нам ехать надо — давай, быстро решай: жить хочешь или нет.
— Я так понял, что вовсе необязательно отдавать меня этому вашему суду — правильно?
— Правильно. Я скажу, что ты убежал. Кроме меня, тебя тут никто не станет искать. Но это большой риск. Риск должен быть вознагражден.
Понимаешь?
— Ты можешь получить за меня неплохие бабки, — проявил я сообразительность и тут же счел нужным внести коррективы, дабы не ввергать парня в искушение:
— Ну, не шибко круто, конечно, — я не банкир и не импортный журналист… Но лучше кое-что, чем вообще ничего. Это я насчет того, что, если грохнут меня по приговору вашего шариатского суда, тогда вообще ничего не получишь. Я правильно мыслю?
— Сколько? — с ходу перешел к делу Рустем.
— Десять штук баксов, — не моргнув глазом, выдал я, решив торговаться от, наименьшей суммы — вдруг клюнет.
— Наверно, Султан тебя часто по башке бил, — спокойно предположил Рустем — даже возмутиться не счел нужным. — Или ты просто не в курсе цен. Сейчас десять штук стоит здоровый раб. А я тебя не продаю — я за тебя хочу выкуп. Улавливаешь разницу?
— Не совсем, — я озадаченно наморщил лоб.
