Кстати, если я ничего не перепутал, оный покровитель должен сегодня прибыть в столицу Ичкерии во второй половине дня, или, вернее, уже прибыл — ежели злые люди не грохнули его где-то в командировке: тут в последнее время это в порядке вещей. Так вот — мы ждем покровителя и от нечего делать убиваем время кто как может, потому что скучно — весь день моросит, серая мгла повисла над городом, и хочется стреляться. Только Грег и Фил, с точки зрения аборигенов, убивают естественным образом, а ваш покорный слуга — не совсем. В ночное время я гуляю по гидротехническим коммуникациям города, а днем сплю и хаотично отдаюсь Эдит.
А чтобы у слухачей Эля не возникло каких-либо подозрений, Эдит в процессе моих подземных путешествий включает полуторачасовую запись наших дневных упражнений. С момента нашего знакомства эта своенравная французель забросила служебные обязанности, и теперь у всех создается впечатление, что мы в течение пяти суток безвылазно торчим в номере и добрую треть всего этого времени жестоко скрипим кроватью, оглушая слухачей восторженными криками оргастического характера.
Да, получается небольшая неувязочка — тут я немного не рассчитал. Получается, что ваш покорный слуга какой-то неугомонный половой разбойник, беспощадно эксплуатирующий мадам Ловаль день и ночь — практически без передышки. А между тем, как справедливо заметил Эль, я далеко не мальчик — судя по документам, мне почти сорок лет! Ай-я-яй! Нехорошо. Черт знает что такое…
— Мадам Ловаль — необыкновенная женщина, — с чувством продекламировал я, почесав бороду.
— Она… она… (хотел сказать — все соки из меня повысасывала, но вовремя прикусил язык!) она просто чудо. В повседневной жизни, дорогой Эль, я, признаться, не страдаю столь ярко выраженной тягой к прекрасному полу… То, что случилось со мной здесь, — это нечто… Это я вам говорю как другу (можно было бы послать его в задницу, но не хочется ссориться с этим обаятельным парнишей, который способен принести мне кучу неприятностей). А что касается нравственного аспекта данного деяния… эмм… вы можете позвонить шефу мадам Ловаль — господину Вотену и пожаловаться на ее скверное поведение.
Или сообщить ее мужу — мсье Ловалю. Он ее отшлепает по попке…
Эдит ехидно захихикала и потащила из сумочки длинную сигарету — последнюю фразу я намеренно произнес по-русски. Эль обаятельно улыбнулся, вежливо щелкнул перед носом дамы золотым «Ронсоном» и, покосившись на своих спутников, закончивших бесплодный осмотр апартаментов, изобразил попытку что-то сказать.
