Удостоверившись единожды в «лояльности» командира отряда самообороны, я сосредоточил все свое внимание на Мурате-один — главе администрации Гирлихаша. В глубине души я даже порадовался: единственный чеченский мужик, показавшийся мне более-менее порядочным на том сборище, автоматически выпал из списка подозреваемых лиц — ай да я, ай да аналитик, блин! Не подвела меня интуиция — дядька Ламброзо наверняка остался бы доволен своим последователем.
Мурат-один по всем параметрам подходил на роль подозреваемого номер один в моем списке.
Он часто и подолгу отсутствовал в Гирлихаше: садился с утра на свой свеженький и небитый джип «Чероки» и уматывал из села. Объекты посещения я установил с легкостью: глава администрации ездил либо в Грозный, либо в райцентр. Прикатив под вечер, вредный Мурат не колесил по селу и его окрестностям, что, как мне представляется, было бы вполне естественно для озабоченного проблемами администратора, а сразу заезжал в свою усадьбу — на том его функции и заканчивались.
Сами понимаете, такое странное времяпрепровождение наводило на самые грустные мысли.
— Какого дьявола тебе дома не сидится, индюк?! — недобро бормотал я, поглядывая в стереотрубу на рассекающий окрестности джип Мурата. — Ты вообще работать собираешься, или где? Вот урод, блин! Давай в лес заворачивай, дегенерат…"
"Моим заочным пожеланиям своенравный Мурат так и не внял: за все время наблюдения он не предпринял ни одной попытки прокатиться в сторону притихшего леса.
Мучимый сомнениями, я предположил, что хитрые аборигены невероятным образом раскусили мои замыслы и на время затаились. Сидят себе, поглядывают из незаметного укрытия на наш холм и посмеиваются в пышные усы: развлекайтесь, хлопцы, следите сколько влезет! Приняв за основу этот пунктик, я усилил и без того жесткий режим маскировки: все мои подчиненные стали по любой надобности ползать по-пластунски и прекратили общаться между собой, кроме как шепотом.
Между тем обстановка мои опасения не подтверждала: судя по интенсивным ночным перестрелкам и ежеутренним подрывам в соседних районах, неуловимые снайпера и саперы «духов» активно продолжали творить свое черное дело.
Кто-то по-прежнему снабжал боевиков экипировкой и минами, просачиваясь в проклятый лес прямо у меня под носом.
К исходу третьего дня я отчаялся преуспеть в сфере пассивного наблюдения и быстренько разработал план активизации предприятия — решил взять «языка».
