Мурат, которого мы попросили сопроводить нас на экскурсию, страшно удивился, узнав наши намерения: он-де всегда думал, что оные бациллы отправляют свои грязные делишки только в летнее время, когда тепло. Вполуха слушая пространные изречения Грега, я перевел главе администрации: оно конечно, летом для бацилл лучше — не мерзнут они. Но обнаруживать этих вредных микроберов надо именно зимой, когда они все спят и набираются сил, чтобы пробудиться по весне и начать буйствовать в многострадальной ичкерской флоре и фауне.
Выслушав наши доводы, Мурат прихватил с собой автомат с боекомплектом и пригласил всех садиться в его «Чероки» (до боли знакомая тачка! Интересно, а не унаследовал ли наш красавец в числе всего прочего и жену с детьми «проданного» «духам» несчастного Мурата-один?!).
— А что, у вас здесь до сих пор идет война? — придурковато поинтересовался я, кивнув на автомат и двух вооруженных охранников, намеревающихся грузиться с нами в «Чероки». — Могут напасть злые люди?
— С чего вы взяли? — удивился Мурат.
— Обычное сопровождение, мало ли…
— А-а-а! Это есть понятно! — коварно констатировал я. — Значит, вы боитесь вояжировать в своем районе? То есть здесь, на периферии, ситуация не контролируется… Угу… мистер Баграев говорил нам, что вы тут не в состоянии навести порядок…
— Я не могу навести порядок? — оскорбленно воскликнул Мурат. — Да без моего ведома в этом районе ни один лист с дерева не упадет! Да я тут всем подряд…
— Тогда зачем вам эти автоматчики? — невинно спросил я.
— Зачем вам самому оружие? Для солидности?
— Оставайтесь, обойдусь без вас, — распорядился по-чеченски Мурат, обращаясь к охранникам. Досадливо крякнув, он натужно улыбнулся и сообщил мне:
— Тут у нас много диких зверей… Они могут напасть на человека, вот и приходится принимать некоторые меры предосторожности. Ичкерия богата дикими животными, они у нас здесь в таком количестве, как ни в одном из национальных парков Америки…
Далее последовала пространная лекция о несметном запасе всяких диких тварей в безразмерных горах великой Ичкерии и несомненном преимуществе всех этих диких перед остальными тварями равнинного происхождения.
Повествование продолжалось до тех пор, пока лектор не обратил внимание, что мы заехали в лес (я напросился за руль, сославшись на маниакальное пристрастие к вождению всего, что движется) и по едва заметной осклизлой колее катим в чащобу.
— Зря мы сюда.
