Правда, руки на головы возлагать не пожелали, паразиты, и вообще — упали как профессиональные стрелки на поле боя: каждый чисто интуитивно удобно схоронился за первый попавшийся валун, что в изобилии валялись вокруг.
— Ну-ну — вы это бросьте мне! — оценил я сноровку джигитов. — Чего изготовились-то? Оружия все равно у вас нет. А в кустах сидит мой напарник — в жопу вам целится… Так что — давайте руки на голову!
Зыркнув по сторонам, наши пленные констатировали наличие свирепой физиономии Джо, который выбрался из кустов (у него всегда свирепая физиономия — даже когда мороженое ест), и нехотя выполнили требование — водрузили крепкие ладони на свои курчавые шевелюры.
— Прически неуставные, чмошники, — неприязненно буркнул Джо, осторожно обыскивая джигитов. — Небось с самой войны не стриглись…
— Нэ понял, э! — возмутился один из задержанных, грузный парниша, весьма толстый для своего возраста — он был несколько старше второго и, по всей видимости, играл роль лидера в паре.
— В пилен вызял — на здаровье! Оскорбилять зачем, э? И так одэжьда вэс пил набрал!
— Чуть позже поймешь, урод, — ответил Джо и сообщил мне:
— Кроме бабок и гондонов — ничего.
— Цивилизованный народ, — похвалил я. — Предохраняются — хотя шариат запрещает…
— Руски свинья ибьем — патаму призир, да! — живо отреагировал толстый. — Кагда мусульманский женьщин спишь — бэз призир. Щарьят — все в парьядке.
— Молодцы! — вторично похвалил я и скомандовал:
— Штаны снимайте.
— Как сказал, э? — удивился толстый, выворачивая голову в мою сторону. — Павтары!
— Трахать вас мы не собираемся, хлопцы, — терпеливо объяснил я. — Мы хотим спустить вас вниз, а наручников и веревок у нас нет. Штаны — это чтобы ваши руки были заняты. Хотя в принципе — если возражаете, есть другой способ.
Я подмигнул Джо — он быстренько приставил глушитель автомата к мясистой ляжке старшего пленника и уточнил:
— Обе прострелить, или одну хватит?
— Нет, э! — резво воскликнул толстый и начал быстро расстегивать брючный ремень.
— Шьтаны так шьтаны… — Второй не замедлил присоединиться к старшему. Спустя минуту мы неторопливо спускались по обратному скату перевала к раскинувшемуся внизу пограничному лесу, который и по сей день хранит множество страшных тайн и загадок военной поры.[1] Пленники неуклюже трусили впереди, держа обеими руками спущенные до колен штаны.
