Но здесь, если человек тебя хвалит и лучисто щерится в доброжелательной улыбке, это вовсе не значит, что он не засадит тебе нож под лопатку, едва ты отвернешься от него…
— Ну давай — за что там? — пытаюсь отыскать я повод для тоста. Саид улыбается. В принципе можно не лицедействовать — мы уже давненько знаем друг друга и понимаем, что нужно каждому из нас. Однако ритуал есть ритуал: все должно идти, как установлено по правилам неписаной игры…
— Во! Вспомнил! — проясняюсь я. — Давай за дружбу между народами! Чтобы не было интернациональной вражды и — как в старые времена — все люди — братья.
Давай, — мы чокаемся и медленно опустошаем стаканы. Саид неопределенно хмыкает и неспешно жует кусок хорошо прожаренного мяса. По лицу видно, что не верит он в дружбу между народами. Ему с детства, как и каждому чеченскому пацану, прививали твердую уверенность в том, что основной враг Чечни — Россия. Что русские — это сатрапы, жандармы и палачи всех горских народов, историческая практика имеет массу тому примеров.
А перебороть ту программу, которую с младых лет вкладывало в тебя клановое окружение, практически невозможно — особенно, если нет предпосылок для этой борьбы. Мы — враги пожизненно, так предначертано судьбой. И тот факт, что Саид работает на нас, вовсе не означает, что этот коренастый мужик с умным взглядом внезапно перестроился и поверил в торжество социалистических идей. Просто в свое время нам посчастливилось загнать его в безысходное положение — деваться ему было некуда.
И потом — мы хорошо платим за услуги и стараемся всячески беречь такой ценный кадр. Он верит, что мы не дадим его в обиду, пока заинтересованы в сотрудничестве, а мы знаем, что информатор у нас на крепком крючке и никуда не денется с подводной лодки. Вот и трудимся — к обоюдному удовлетворению."
"В свое время Саид работал на Лабаза, или, если быть более точным, на коридорную группировку, созданную вредными дядьками из верхнего эшелона.
Когда мы вырезали группировку, Шведов долго беседовал с Лабазом на предмет добровольной выдачи наиболее интересных сведений о работе группировки в ЗОНЕ. Поскольку полковник, за неимением в тот момент «сыворотки правды» (напряг был с пентоналом), использовал в качестве аргументов примитивные орудия пытки, Лабаз честно и правдиво выдал все, что знал, и, как мне кажется, насочинял целую кучу — лишь бы оставили в покое многострадальную плоть.
