Дело двух Феликсов

Юсупов, по обыкновению улыбаясь, отвечал, что он занимался делами и семьей. А что он не балует ее вниманием — это, во-первых, неправда, во-вторых, главное, чтобы она не оставляла своим попечением его и его модельный дом.

— Какие все-таки вы, аристократы, своекорыстные, — поморщилась Хуби. — Вам лишь бы денег подавай, а там хоть трава не расти.

Юсупов остроумно отвечал на это, что аристократы являются плотью от плоти человечества, а страсть к деньгам заповедал человечеству не кто иной, как князь мира сего.

Помните куплеты Мефистофеля: «На земле весь род людской чтит один кумир священный, он царит над всей вселенной, тот кумир — телец златой»? Неужели же они пойдут против установленного порядка? Кто они после этого будут — революционеры или даже большевики, но уж никак не аристократы.

— Вы — хитрый азиат, как писал ваш поэт Блок, всегда вывернетесь, — отвечала Хуби, делая знак слуге, который мгновенно вынул из ведерка шампанское, аккуратно и быстро откупорил его и налил золотую пенящуюся амброзию в циклопических размеров бокал.

Она кивнула, слуга налил и князю, тот слегка поднял бокал в знак приветствия.

— На здоровье! — провозгласила Хуби и опрокинула в себя шампанское, как опытный алкоголик.

Князь, однако, вино лишь слегка пригубил и поставил бокал на резной столик красного дерева.

— Вы там возитесь со своими фаустами и мефистофелями, а у меня, между тем, есть потрясающие новости, — продолжала Хуби, колыхнувшись на кушетке всеми своими неимоверными телесами.

— Какие же это новости? — осведомился князь.

— У меня появился новый чичисбе́й![32] — и египтянка поглядела на Юсупова с таким торжеством, как если бы речь шла о новой собачке.

Юсупов удивился: вот как? Что же такое этот новый чичисбей, и согласована ли его кандидатура с мужем Хуби?

На такой бестактный вопрос Хуби гордо отвечала, что она современная женщина и чичисбеев заводит, ни у кого не спросясь. Захочет — завтра же дом будет набит чичисбеями, как улей пчелами, в каждой комнате, не исключая туалетной, будет сидеть по прекрасному юноше.

— Хорошо, — с легким нетерпением сказал князь, — покажите же, наконец, и мне вашего прекрасного юношу."

"Хуби поглядела на него с гордостью, потом кивнула слуге: позови. Слуга исчез и спустя полминуты явился с удивительным господином. Прекрасным юношей оказался человек лет пятидесяти, весь седой, но с черными бровями. Лицо чуть удлиненное, черты ясные, твердые, аристократические.