Дело двух Феликсов

А во-вторых, все дело в огромных деньгах, которые развращают человека. Нестор Васильевич на это возразил, что и князь человек не бедный — его-то деньги не развратили?

— Во всяком случае, — отвечал Юсупов, — я не пользовался тяжелыми обстоятельствами несчастных эмигрантов, чтобы отнять у них последнее их достояние — картины Рембрандта.

Загорский рассеянно сказал, что все это, конечно, крайне печально, но Виденера также стоит иметь в виду. Он вполне может оказаться среди тех, кто будет участвовать в аукционе.

— О, это вряд ли, — засмеялся Юсупов, — он американец, живет в США.

Нестор Васильевич отвечал, что это ничего не значит — у него наверняка здесь есть представители. Так или иначе, и Виденера, и Гульбенкяна стоит иметь в виду как возможных покупателей и даже организаторов похищения картин.

Юсупов предложил поговорить с Гюльбенкяном напрямую.

— И что же у него спросить? — удивился Загорский. — Не вы ли, достопочтенный миллионер, воруете картины из советских музеев? Согласитесь, звучит дико.

Если он честный человек, такая прямота его оскорбит. Если он жулик, может спугнуть, и тогда уж до него не доберешься. Не говоря о том, что вспугнутый миллионер может быть способен на самые непредсказуемые поступки. Нет-нет, опрометчивых шагов мы делать не будем.

Тут Юсупову пришла в голову необыкновенно здравая, на его взгляд, мысль. Организатора аферы можно опознать и по косвенным признакам. Например, он не станет участвовать в торгах. Зачем ему покупать картины, если они и так проходят через его руки?

— Вовсе нет, — отвечал Нестор Васильевич.

 — Недостаточно владеть картинами, ими нужно владеть на законных основаниях. А прохождение картины через торги узаконивает владение ей. Так что это не показатель. Я полагаю, единственный надежный способ узнать организатора — дождаться торгов. Картины уже должны были прибыть в Париж.

Внезапно Панч, весело трусивший рядом с ними, рванулся с поводка и помчался вперед по аллеям Булонского леса. Пробежав метров двадцать, он вцепился в брючину какого-то представительного господина с усами и гладко зачесанными волосами, сопровождаемого свитой мужчин в полувоенной форме, и стал ее трепать, сопровождая свои хулиганские действия довольным рычанием.

Представительный господин побледнел, но продолжал держаться с достоинством, чего нельзя было сказать о сопровождавших его лицах. Они засуетились, закричали, взялись лупить бульдога тросточками и пинать его ногами.