Дело двух Феликсов

Возле серой двери караулил двухметровый подъесаул Коровкин, настоящий богатырь, способный руками подковы гнуть. Увидев полковника, подъесаул поднялся со скамьи и внезапно почесал спину огромной лапищей.

— Ты чего чешешься? — брезгливо осведомился Варенбург. — Блохи, что ли, заели?

— Не могу знать, господин полковник! — браво отвечал Коровкин, потом сделал виноватое выражение лица и добавил. — Беспокоит что-то…

— Мыться надо чаще, вот и не будет беспокойства, — буркнул Варенбург. — Открывай.

Коровкин загремел ключами, массивная дверь, обитая листовым железом, тяжело, со скрипом отворилась.

"Полковник вошел в небольшую подвальную тускло освещенную комнату, в дальнем углу которой стояла солдатская койка и тумбочка. На койке, заложив руки за голову, лежал седоволосый человек с черными бровями. Без всякого интереса посмотрел он на Варенбурга и продолжил разглядывать потолок.

Виктору Васильевичу подумалось, что господин большевик отличается немалым хладнокровием. Был бы он сам так же спокоен, окажись в плену, когда на горизонте — самые неясные перспективы? Кто знает, кто знает…

— Встать! — рявкнул Коровкин, видя, что пленник даже не пошевелился при появлении начальства.

Но Варенбург остановил его: не нужно. Им с господином Загорским предстоит серьезный и доверительный разговор. Если тот полагает удобным для себя лежать при беседе, что ж, пусть лежит.

— Намекаете на мое дурное воспитание? — ухмыльнулся Нестор Васильевич. — Однако вам ваше воспитание не помешало взять в плен человека, пришедшего к вам в гости.

— Если бы в гости, — вкрадчиво сказал Варенбург. — Вы пришли с дурными намерениями, и я лишь защищался. Тем не менее я полагаю, что вы уже созрели для серьезного доверительного разговора с глазу на глаз.

Загорский отвечал, что это очень может быть. Виктор Васильевич попросил Коровкина выйти и запереть их снаружи. Бравый подъесаул заметно обеспокоился.

— Не могу вас оставить с ним один на один, господин полковник, — проговорил Коровкин. — Объект очень опасен. Вчера, когда его брали, он изувечил пятерых.

— А ничего, — успокоительно заметил господин полковник. — Он же теперь в наручниках.

— Ваш Коровкин прав, — сказал Нестор Васильевич. — Тот факт, что я в наручниках, не помешает мне отвернуть вам голову, как цыпленку.

Варенбург отвечал, что он охотно верит, и потому просит Загорского дать слово офицера и дворянина, что тот ни при каких обстоятельствах не тронет своего собеседника.