Дело двух Феликсов

Первая — его превосходительство так увлекся расследованием, что совершенно забыл про своего сиятельного друга. Вторая — он попался-таки в сети, которые расставил ему хитроумный полковник Варенбург.

Конечно, князь не должен был отпускать Нестора Васильевича одного. Надо было пойти вместе и убедиться, что все в порядке, ну, или вместе с Загорским попасть в ловушку. Но какой бы от князя был толк, если бы он сидел сейчас в заточении? Нет-нет, правильно он не пошел. Но что же делать?

Юсупов вдруг вспомнил, что Загорский прибыл в Париж легально, как советский дипкурьер.

Что, если отправиться в советское представительство и сообщить об этом тамошним дипломатам? В конце концов, он ведь советский человек, они должны его защищать.

Впрочем, князя тут же одолели сомнения. Не хотелось стать посмешищем в глазах большевиков. А еще пойдут всяческие слухи между своих, скажут, что Юсупов ходит к советским, может быть, выпрашивает прощение. Нет, надо подождать.

С другой стороны, чего ждать? Может быть, как раз в эти минуты решается судьба Нестора Васильевича, и промедление смерти подобно? Но что же делать? Можно, конечно, поехать к дому Варенбурга самому и потребовать отчета, куда он девал Загорского.

Но если зловредный полковник пленил самого Нестора Васильевича, можно представить, что он сделает с князем, который совершенно не знаком с тактикой шпионского боя, или как там это у них называется…

Можно было бы направиться прямо к великому князю Кириллу и испросить у него аудиенции. Но что если Кирилл Владимирович ничего не знает о проделках своего помощника полковника Варенбурга? А, может быть, напротив, знает, и тогда Юсупов подвергнет еще большей опасности не только Загорского, но и себя самого.

Но ехать в посольство к большевикам очень уж не хотелось. Правда, тут его осенило. Зачем же ехать самому — можно ведь послать секретаря с письмом. Хорошая идея, но если эти бюрократы (а большевики — записные бюрократы, это всем известно), так вот, что, если эти бюрократы не захотят тут же прочесть письмо и принять меры? Тогда надо будет велеть секретарю, передавая письмо, сказать на словах: «Загорский в беде» и не уходить, пока не получит ответ.

Решив так, Феликс Юсупов в две минуты накатал коротенькую записку, запечатал ее, для убедительности надписал на конверте «Чрезвычайная срочность!». После этого он вызвал секретаря, проинструктировал и отправил с письмом в советское представительство.

Теперь оставалось только ждать. Однако ждал князь недолго.