Дело двух Феликсов

Но жить ему тогда пришлось бы не в Советской России, а где-то еще.

Бокий с грустью смотрел на Загорского: сколь печально, что даже великие люди подвержены скепсису и раздражению! Однако Загорский не склонен был разделять его элегических настроений.

— Феликс Эдмундович сказал, что вы позаботитесь о моих полномочиях, — деловито заметил он. — Мне и моему помощнику не помешали бы солидные мандаты.

Бокий отвечал, что в связи с особыми обстоятельствами выдать удостоверения ОГПУ они не могут, но предоставят документы агентов уголовного розыска.

— Надеюсь, не фальшивые? — спросил Загорский.

Бокий даже обиделся. Как может Нестор Васильевич так говорить? Они же — ОГПУ, все их удостоверения даже лучше настоящих. Загорский на это отвечал, что лучше не надо, надо — чтобы совершенно как настоящие.

— Хорошо, — сухо сказал Бокий. — Но, поскольку дело ваше — высочайшей секретности, я просил бы полномочиями не злоупотреблять.

— Не волнуйтесь, — кивнул Загорский, — козырять удостоверениями будем только в крайнем случае.

Они направились в канцелярию Спецотдела, которым командовал Бокий. Пока готовились документы, Глеб Иванович пытался выведать у Загорского, что он знает о тибетских махатмах. Нестор Васильевич рассеянно отвечал, что никаких махатм он в глаза не видел, если не считать за таковых разнокалиберных тибетских монахов всех возрастов и рангов.

— А Далай-лама, — спросил Глеб Иванович с легким замиранием сердца, — как он вам показался?

Загорский коротко отвечал, что Далай-лама — серьезный человек, и он бы ему палец в рот не положил…

* * *Раз в месяц совладелец компании «Элáйд Америкэн Корпорэйшн»[18] мистер Арманд Хаммер ходил на бега.

Он любил Московский ипподром, заново открытый несколько лет назад, любил плавный быстрый бег лошадей, деревянный запах трибун, атмосферу разгоряченной толпы и едва уловимый аромат больших денег в тотализаторе. Впрочем, для Хаммера деньги эти не казались большими, на бега он приходил не выигрывать, а сбрасывать пар. В удачные дни он проигрывал несколько сотен рублей — это горячило ему кровь, и он возвращался к рутине финансовых будней освеженным.

Подводя предварительные итоги, можно было сказать, что три года в советской России не прошли даром. Братья Хаммеры — Виктор и Арми — были, без сомнения, главными американцами Советского Союза. В 27 лет Арманд представлял в СССР интересы тридцати семи американских компаний, в том числе таких гигантов, как корпорация Генри Форда.