Дело двух Феликсов

И тут же воскликнул: — Уходит! За ним!

Ганцзалин и Загорский двинулись следом за неизвестным, который, все ускоряясь, шел к выходу с погоста.

— Почувствовал, что мы о нем говорим, или увидел, что смотрим в его сторону, — предположил Ганцзалин.

Загорский только кивнул молча, не отрывая взгляда от человека под зонтом. Тот несся все быстрее и быстрее. Чтобы не отстать, они вынуждены были почти бежать за ним следом.

— Быстро идет, — заметил Загорский.

— Это мы медленно, — сердито отвечал Ганцзалин.

Но хозяин с ним не согласился.

"— Посмотри, как он переступает с ноги на ногу, — сказал Нестор Васильевич. — Это не просто ходьба, это спортивная ходьба. Именно поэтому он так быстро перемещается. Рекордсмены могут проходить длинные дистанции со средней скоростью больше одиннадцати километров в час. Это очень быстро.

— Я чувствую, — проворчал Ганцзалин. — Вот, значит, зачем ему кеды — в них ходить удобнее.

— Если будем идти так дальше, непременно отстанем, — заметил Загорский. — Видимо, пора перейти на бег.

Они, уже не скрываясь, припустили за таинственным гражданином по весь дух. Неизвестный тоже прибавил ходу. Надо сказать, что бегал он не хуже, чем ходил. К тому же на его стороне была молодость — он был, вероятно, раза в два моложе преследователей. Два почтенных сыщика не могли нагнать его, как ни старались. Дождь кончился, они отбросили зонтики, которые теперь только мешали, и неслись вперед во весь опор.

— Стареем, Ганцзалин, определенно стареем, — сквозь зубы процедил Нестор Васильевич, переходя с размашистой рыси на какой-то бешеный аллюр.

— Мы уже лет пятьдесят стареем — и что дальше? — огрызнулся Ганцзалин. Он, в отличие от хозяина, внутренними стилями ушу не занимался и, пробежав пару километров во весь опор, дышал тяжело, хрипло, хотя от Загорского не отставал. — Стрелять в него, что ли? Ведь уйдет же, уйдет!

— Не железный же он, рано или поздно выдохнется, — утешил его Загорский.

— Не знаю, как он, а я уже выдохся.

И действительно, Ганцзалин бежал теперь на одной силе воли и китайском упрямстве. Для семидесятилетнего человека такая погоня была настоящим подвигом. Обидно, если венцом всего предприятия станет инфаркт или еще какая-нибудь сердечная неприятность. Это понял уже и Нестор Васильевич и потому решил принять экстренные меры. Он набрал воздуху в легкие и гаркнул на всю улицу:

— Держи вора!

Крик этот произвел на окружающих самое благодетельное действие.