Дело гастронома № 1

Тот назвался:

Тогда Максимыч решил взять на себя роль миротворца:

– Сдается мне, Костя тоже по-своему прав!

Беркутов еще некоторое время молчал, глядя прямо перед собой, затем вышел из машины и сказал Косте:

Когда Беркутов вошел в приемную с Костей, Люся, увидев директора, привстала и заулыбалась, взбивая кудряшки. Костя же, увидев Люсю, не мог оторвать от нее восторженных глаз.

– Здравствуй, Люсенька! – ласково приветствовал секретаршу Беркутов.

– Здравствуйте, Георгий Константиныч!

– Проходи, Костя! – пригласил Беркутов парня и, распахнув дверь в кабинет, пропустил его вперед.

 – Чайку-кофейку нам организуй, ладно, Люсенька?

Девушка послушно кивнула. Они молча вошли в кабинет, разделись. Заговорил Беркутов лишь после того, как убрал плащ в шкаф.

– А ты тот еще шутник! Занятную историю придумал про Адама и Еву! Сильное впечатление произвела, особенно на водителя моего.

– В эзоповом языке мы поднаторели!

Беркутов, улыбаясь, разглядывал Костю.

– Я-то помню тебя еще таким! – Он развел руками на полметра, показывая размеры новорожденного, потом подошел к Косте. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом вдруг не выдержали и крепко обнялись.

После той жуткой истории с цветами, когда Маша бросила букет в лицо мужу, переживала она не меньше Скачко. Плохо спала, снились ей какие-то кошмары: она убегает, пытается скрыться, спрятаться от кого-то, потом видит, что всякое сопротивление бесполезно, все равно догонят.

И вот она сидит, забившись в темный угол, кругом капает вода, под ногами липкая грязь, и к ней грубо пристают мужчины разного возраста, но, стоит присмотреться, видно, что все они почему-то похожи на Антона. Получалось так, что вначале к ней пристает Антон-школьник, затем Антон-студент, следующий воздыхатель Антон-пенсионер, а за ним неизбежно явился во сне еще и Антон – глубокий старик. От последнего видения, когда ее начинают раздевать морщинистые руки дряхлого старика с длинными и желтыми грязными ногтями, она проснулась в страхе и слезах.

Тут зазвонил телефон. Маша смахнула слезинку, шумно выдохнула, сняла трубку, произнесла спокойно:

– Здравствуйте, Маша Иванна! Это я, Антон. Я вас не разбудил?

– Нет-нет, Антон! – Она впервые за утро улыбнулась, вспомнив всех Антонов подряд. Вот уж дурацкое наваждение, иначе не скажешь.