Дело гастронома № 1

– Мне понравилось, что ты раскопал много биографических сведений о Радищеве, хорошо показано отношение Екатерины к нему, ее реакция на книгу. Ты выразительно и сочно описываешь кнутобойные методы Степана Шешковского, но анализ самого текста «Путешествия из Петербурга в Москву», увы, поверхностный! Конечно, это не шедевр русской литературы, но язык повести, ее композиция, диалоги требуют более серьезного анализа! Ты согласен со мной?

Антон помолчал, а потом вдруг решился:

– Да ну его к шуту, этого Радищева.

Нет, писатель он, конечно, хороший, правильный, с гражданской позицией, стремлением к правде и справедливости, но… скучный, как смерть. Давайте лучше я вам свои стихи почитаю! Можно?

Маша немного растерянно кивнула. И выжидательно смотрела на Антона.

Тот прочел ей сочиненное в поезде, а потом и продолжение:

Теперь уже Антон робко выжидательно смотрел на нее, страшась приговора.

– Знаешь, – пробормотала Маша. – Я не ожидала. Очень выразительно. Такая энергетика. Но не слишком ли трагично для столь молодого человека? Есть в этих стихах какая-то обреченность.

И мне… нет, стихи понравились, даже очень, но стало грустно.

– Вы вообще грустная в последнее время, – прошептал Антон. – Почему?

– Я грустная? – она удивилась, пожала плечами.

– Со стороны виднее. Скажите честно, вы вышли замуж по любви?

– Мне кажется, ты затронул тему, не подлежащую обсуждению, – холодно заметила она.

– А вам не кажется, что я уже взрослый мальчик! Отец рано нас оставил, я рос с матерью, мы никогда не говорили с ней на эту тему.

Но мне всегда хотелось знать, почему он не с нами.

Она остановилась, взглянула на него.

– Я не хотела тебя обидеть. Но все же есть темы, которые обсуждать вот так нельзя… – тихо сказала она и смутилась. А потом быстро зашагала вперед по тропинке.

– Это сугубо личное, понимаешь?!

– Вы тоже для меня сугубо личное, – отозвался он и взял ее за руку. Маша снова остановилась. Опустила голову, но он видел, как пылает ее лицо. Антон приблизился к ней вплотную, обнял за плечи.

Пробормотал еле слышно: – Профиль той же головки склоненной…

Маша закрыла глаза, боясь шелохнуться. Антон наклонился и поцеловал ее в щеку. Маша не шелохнулась, потом открыла глаза. В них стояли слезы.

– Антон, я прошу тебя уехать, – шепотом выдохнула она. Но он не ответил. Тогда она продолжила: – Если ты хоть немного уважаешь меня, я прошу, уезжай сейчас же!

– Хорошо, – прошептал он и убрал руки с ее плеч.