Дело гастронома № 1

Журавлева оглянулась, кивнула подруге из кондитерского отдела, вышла из-за прилавка и в сопровождении ревизора двинулась к контрольным весам. Никто из покупателей на их действия не обратил внимания. В колбасный отдел стала образовываться очередь. Афанасьев в сопровождении Кости Листова и Журавлевой подошел к весам. Проверил их на точность, чуть подкрутил одну из ножек весов, чтобы стрелка точно совпала с нулевым знаком, осторожно положил на весы купленный кусок колбасы. Стрелка дрогнула, задвигалась и стойко замерла на отметке 195 граммов.

Афанасьев утвердительно кивнул головой, с гордостью взглянул на журналиста.

– Что и требовалось доказать, товарищ Листов! – торжествующе выговорил Афанасьев, взглянув на Костю. – Надеюсь, вам хорошо видно: недовес пять граммов! Это, конечно, немного. Но за день набегают килограммы, а за месяц – тонны! И это один продавец. А в первом гастрономе их двадцать! Хорошо продуманная система!

Афанасьев взглянул на Журавлеву и усмехнулся. Та с помертвевшим лицом стояла рядом.

Лида ворвалась в кабинет мужа и остановилась.

Напротив Беркутова сидела длинноногая какой-то даже нереальной красоты женщина, лучшая манекенщица московского Дома моды. У Лиды даже перехватило дыхание. Георгий Константинович удивленно взглянул на жену.

– Что случилось, Лидия Санна? Извините, но я сейчас занят! – улыбнувшись, проговорил он

– Ревизоры в зале! – сдерживая волнение, объявила она.

Улыбка хоть и погасла на губах Беркутова, но он достойно принял это сообщение.

– Замечательно! Передай нашим товарищам: пусть спокойно работают.

Если ревизоры захотят побеседовать со мной, то я смогу их принять чуть попозже. А сейчас дай нам договорить!

– Ваша милая просительница подождет, а мне необходимо срочно посоветоваться с вами, товарищ директор, по ряду других вопросов. Зайдите, пожалуйста, в мой кабинет! – грозно объявила мужу Лида и, высоко подняв голову, вышла из директорского кабинета.

Беркутов недовольно хмыкнул, взглянул на манекенщицу, которая также удивилась столь грозному тону разговора.

Беркутов ласково улыбнулся ей.

– Как же у вас тут все демократично! – улыбнулась в ответ ему манекенщица, поправляя платиновую прядь волос.

– Издержки хорошего отношения к персоналу! Прошу простить, но, кажется, мою работницу придется наказать за столь недопустимый тон разговора. Я быстро!

И Беркутов, сохраняя на лице вежливую улыбку, поднялся и вышел из кабинета.

В кабинете Зои сидел с суровым видом Афанасьев, Лида же нервно расхаживала взад-вперед.