Дело гастронома № 1

– Ты не поверишь, я сам жутко переживал, что не смог к твоей маме заехать! – Он поднялся, обнял ее. – Поверь, я жутко тебя люблю! Честное пионерское!

Маша не ожидала такого поворота, даже немного растерялась.

– Извини, оговорился! То есть как сорок тысяч братьев любить не могут!

Маша грустно улыбнулась, покачала головой. Скачко улыбнулся ей в ответ.

– А знаешь, совсем забыл. Я тут кое-что тебе принес! Ну, что ты просила, – прошептал он, взял портфель, вытащил оттуда пакет, завернутый в газету, и передал Маше.

Та развернула подарок. В газете была книга. «Август 14-го» Солженицына на русском языке. Маша обрадовалась как ребенок, бросилась мужу на шею. Скачко обнял ее, погладил по спине. А потом строго заметил:

– Напоминаю: из дома не выносить, никому не показывать и уж тем более не давать, в общественных местах не читать! Он, сама понимаешь, наш идейный враг, но имеешь право знать, что пишут враги!

Маша не обратила на его слова никакого внимания, она была счастлива, так и вцепилась в книгу.

– Спасибо! – И она поцеловала его в щеку. Скачко сразу оттаял. Не выпуская книгу из рук, Маша развернулась и убежала в комнату. Полковник взял ложечку творога с вареньем из ее тарелки, проглотил и скорчил кислую гримасу.

Когда Скачко в пижаме вошел в спальню, Маша уже лежала в постели, читала Солженицына. Он молча лег и, чувствуя, что она не реагирует на его появление, уткнулся носом в шею жены.

– Перестань, мне щекотно! – капризно протянула она, не поворачиваясь к нему. – Дай главу дочитаю…

– Конечно! Он здорово пишет!

– А ведь за чтение его книг срок дают! – сам не понимая, зачем он это говорит, заметил Скачко.

Маша повернулась к нему:

– Что, можешь и меня посадить?

Полковник ответил не сразу.

– Ну… В принципе могу.

– Это ужасно! Господи…

– Я, как убежденный марксист, могу процитировать на этот счет Ленина… Он говорил, что детей нельзя гладить по головкам, а надо бить линейкой по рукам…

Не успел он закончить фразу, как Маша перебила его:

– А он, как нам с тобой известно, наш бог.

Маша заглянула ему в его глаза, как-то жалостливо улыбнулась, потом погладила по голове.

– Давай не будем об этом, иначе можно с ума сойти! – Она погладила мужа еще раз, повернулась на другой бок и снова принялась за Солженицына.

Ее заворожили колоритная ставропольская речь и описания юга России.