Дело гастронома № 1

Лида поверила и тут же упрекнула его:

– Тебе ж нельзя! Сам знаешь!

Афанасьев же, почувствовав опасность, что-то шепнул своему приятелю и спешно стал спускаться по лестнице вниз, к выходу. Беркутов двинулся к лестнице, выглянул и увидел, как Афанасьев подскочил к раздевалке. Георгий поспешил за ним. Афанасьев, хоть и успел одеться, но Беркутов перехватил его в «предбаннике», схватил за отвороты плаща, толкнул в угол. Афанасьев побледнел, настолько струсил, что даже не оказывал сопротивления.

– Ты еще жив, ублюдок?! Ну, премию схлопотал за меня? Сколько? Десять трешек?! Спал себе спокойненько, поломав человеку жизнь?! Небось жена и дети считают тебя героем, честным и порядочным?! До сих пор не поняли, какая ты скотина?! – вдавливая его в стену, рычал Беркутов.

– Я не виноват! Это моя работа! У меня был план: пять воришек в день! Если б не выполнил, меня бы уволили, а у меня тоже была семья, жена и сын! – хрипя, оправдывался Афанасьев.

Подбежала Лида. Она с трудом оттащила мужа.

– Жора, что ты делаешь?! Прекрати! Ты его задушишь!

Афанасьев, увидев женщину, обрадовался и, вырвавшись из цепких объятий Беркутова, перед тем как выбежать на улицу, успел бросить:

– Псих ненормальный!

И дверь за ними захлопнулась.

Побледневшая Лида стояла прямо перед мужем, растерянно глядя ему в глаза. Она никак не ожидала от него такого взрыва, да еще в общественном месте. Беркутов, чтобы снять напряжение, судорожно искал подходящий ответ. И нашел:

– Старый школьный друг! Всегда любили подраться!

– Из-за какой-нибудь девчонки?

– Ну да.

Он достал платок, вытер вспотевший лоб. Вздохнул с облегчением. Лида поправила сбившийся галстук и лишь укоризненно покачала головой. Затем, взявшись под руки, они поднялись по лестнице в зал. К этому времени на сцене уже стояла почти вся съемочная группа, зрители приветствовали ее аплодисментами.

Было уже половина восьмого утра, а у дверей гастронома № 1 уже толпились первые покупатели. Москвичи называли этот гастроном «Елисеевским» или, более фамильярно, «Елисеем».

Неспешной походкой к двери подошла уборщица тетя Нюра и, не распознав «свою» среди чужих, повернулась и собралась уходить. Тут Левшина забарабанила уже совсем отчаянно, а когда Нюра обернулась, замахала ей рукой. Уборщица не спеша открыла дверь.