Дело леди Евы Гор

— Генерал Уоттон… Что здесь происходит? — его голос дрогнул, но в нём всё же слышалась нотка сдержанной осторожности.

Генерал медленно поднял голову. В его глазах больше не было насмешки, только разрушительное пламя.

— Ничего необычного, дорогой друг, — его голос был полон язвительности и какой-то едкой, застарелой горечи.

Он медленно и отчетливо произнес:

— Позволь представить — герцогиня Евангелина Гровенор, моя супруга. Согласно воле Его королевского Величества Ричарда Справедливого мне пожалован титул герцога Гровенора, дабы привнести в род моей супруги мужскую силу и одарить её своим семенем для зачатия наследника.

Меня словно током ударило. Кровь прилила к лицу. Слова раскалёнными иглами вонзились в сознание. Генерал, видимо, цитировал послание короля. Но каким тоном! А взгляд! Он прожигал.

В груди сердце колотилось так, словно пыталось пробить путь наружу.

Я нежеланная жена! Этот брак был насильно навязан Уоттону. Там, в зале, его ждёт та, кого он действительно любит.

А я?! Я — лишь та, с кем он связан брачными клятвами и которую он никогда не хотел.

Унижение удушливо сковало моё горло, не давая вымолвить ни слова. Но я слишком себя уважала, чтобы позволить вот так втаптывать меня в грязь. Не могла дать ему, этому мужчине, которого я считала чужим, увидеть мою слабость.

Грудь сдавило от гнева и накатившей ярости. Магия внутри закипала, волнами поднималась от кончиков пальцев, растекаясь по коже обжигающим жаром.

Ещё миг — и меня поглотит пламя. То белое пламя, в котором я очнулась в гавани в ночь призыва.

Но я не позволила безумию захватить разум.

Собрав всю свою силу, я резко выдернула руку из жёсткой хватки, шагнула назад, подальше от его огня, от его пронзительного взгляда.

В холле раздался короткий вздох.

Кто-то из дам сдержанно ахнул, закрывая рот веером. Чьи-то губы сложились в восхищённую улыбку.

Он не шевелился. В его глазах пронёсся огненный шквал. На краткий миг его рука дрогнула, словно он хотел остановить, но не двинулся с места. Генерал выжидал, словно охотник, смотрящий на жертву, которая пока живёт, но одно молниеносное движение, и будет биться в агонии.

Огонь во мне пульсировал, откликаясь на мою ярость. Рвался наружу, и я позволила ему немного просочиться, тонкими языками пробежаться по пальцам.