Дело леди Евы Гор

Воздух пах морозом и чем-то вкусным — пряностями, карамелью, свежей выпечкой.

Я направилась в сторону булочной господина Генри, и Игги, всё ещё взбудораженная после событий дня, вприпрыжку поспешила за мной.

Как только мы переступили порог лавки, хозяин с добродушной улыбкой всплеснул руками и бросился ко мне.

— Ваша Светлость! Светлый Отец миловал вас! Говорят, на вашу карету напали какие-то мерзавцы! Какое чудовищное преступление! Какой кошмар! Я просто не нахожу слов!

— Не так уж всё страшно, господин Генри, — попыталась я его успокоить.

— Ох, миледи, я просто рад, что вас не было в той карете! — он сложил руки на груди, явно потрясённый. — Да что же это делается, в нашем-то городе?!

Я едва заметно улыбнулась. Конечно, сплетни разлетелись быстрее, чем экипаж успел доехать назад к ратуше.

— Миледи, вам снова корзину сдобных булочек с повидлом? — спросил булочник, чуть склонив голову набок.

— Лучше две, — я кивнула. — Мои маленькие помощники любят вашу выпечку, господин Генри.

Он засиял от гордости, отдав распоряжение подмастерьям упаковать корзины.

Внутри витал сладкий аромат карамели, корицы и ванили. Ряды банок с леденцами, коробки с пралине, батончики из ореховой пасты с мёдом — глаза разбегались.

Я быстро составила список в голове: леденцы для украшения ёлки, ириски для самых маленьких, несколько пузатеньких баночек орехов в меду для особого случая. Всё это — для Дня Чудес, который приближался с каждым днём.

Пока продавец взвешивал и раскладывал сладости в коробки, я мысленно пробежалась по своему списку подарков для ребят, живущих в гостинице, и их друзей. Я постепенно узнавала маленькие желания детей. Кто-то мечтал о новых ботинках. Кто-то — о красивом платье, пусть и простеньком, но нарядном. А кто-то не хотел подарков для себя — он мечтал помочь маме устроиться на работу и принести домой первый заработок.

От этих мыслей внутри становилось тепло. Я знала, что успею исполнить хотя бы часть этих скромных мечтаний.

Получив свёртки с покупками, мы с Игги направились домой в гостиницу. Внутри было тепло и уютно. Пахло чистотой и сладковатым ароматом сдобных пирогов. Приглушённые голоса раздавались из-за неплотно закрытой двери в столовую.

На лестнице я заметила господина Пирея. Он куда-то уходил, уже облачённый в дорожное пальто. На его лице читались хмурость и тревога.

Я было хотела спросить, что его встревожило, но передумала.