Дело леди Евы Гор

Неужели это правда? Или просто сиюминутный каприз мужчины, которому наскучила привычная жизнь? Слова можно произносить с лёгкостью, но вот их вес и истинность не всегда равны их звучанию. А если я снова обманусь? Снова поверю и... останусь с разбитым сердцем.

Но его взгляд… В нём было нечто большее, чем просто интерес. В нём отражалась искренность, столь же пугающая, сколь и притягательная. Вспоминая момент его прикосновений ко мне, я чувствовала, как в груди разливается тёплая дрожь — предательски сладкая, почти болезненная.

Я верю. И в то же время не верю этому невозможному мужчине!

Невозможному ли? Невероятному!

И чем дольше я думала об этом, тем увереннее звучал внутренний голос:

Эти мысли кружились в голове, не оставляя места ни тревоге о семье Селбриджей, ни предстоящему разговору.

Карета чуть подпрыгнула на неровности мостовой, возвращая в реальность. Я выпрямилась, придав лицу привычную маску спокойствия. Разговор с баронессой ещё впереди, но сердце всё ещё билось в такт эхом звучащим в голове словам герцога.

Дом Селбриджей находился в одном из самых богатых кварталов города, где улицы были вымощены идеально подогнанным камнем, а каждое здание — произведение искусства. И вот перед нами раскинулся особняк, способный затмить любую архитектурную жемчужину столицы.

Особняк Селбриджей буквально воплощал в себе показное богатство. Фасад здания утопал в лепнине и изысканных барельефах, на которых были изображены сцены из древних легенд. Огромные окна со стеклом, настолько чистым, что казались невидимыми, отражали плывущие по небу снежные облака.

Когда карета остановилась, и мы ступили на идеально вычищенный подъездной путь, нас встретил слуга в роскошной, но несколько помятой ливрее. Его лицо было напряжённым, а взгляд — скользким, словно он пытался угадать, кто мы и чего хотим.

— Баронесса не принимает гостей, — холодно произнёс он, склонив голову в лёгком поклоне, который скорее был жестом вежливости, чем искреннего уважения.

Графиня сделала шаг вперёд, её осанка излучала то самое аристократическое величие, которое заставляло людей подчиняться без лишних вопросов.

— Уверена, баронесса изменит своё решение, когда узнает, кто к ней пришёл с визитом, — её голос был холодным и чётким, как звон тонкого фарфора. — Мы прибыли по делу, которое касается её семьи.